Жена фабриканта. Том 2

А у нас голова должна болеть из-за них. Молись, Иван, чтобы не дай бог, не выбрали куда. А то ведь свяжут по рукам и ногам чужими тяжбами и долгами. Только обещают, дескать, вам-то никаких дел и не будет, всё за вас сами сделаем, всё соблюдем в наилучшем виде и не пропустим сроков. А вам только и дел-то, что отчет подписать. Я их спрашиваю: «Сколько же надо?» – «Три тысячи…» – «Помилуйте! Это же чистое разоренье! Нельзя ли поменьше?» – «Никак нет-с, нельзя. Сами знаете, дело большое, ответственность. А если невнимательно относиться, то и в Сибирь можно угодить».

 – «Какую-такую Сибирь, – спрашиваю. – Господи помилуй! Не погубите, отцы родные. Берите, сколько нужно!» – «Помилуйте, ваше степенство. Нам не расчет вас губить». У меня-то, сам знаешь, и своих дел видимо-невидимо, а тут еще и чужие дела подсовывают за ненадобностью. Кровопийцы, одним словом. Пришлось отдать, лишь бы отвязались, – обреченно пожал плечами Федор Кузьмич.

– Да, братец, опека – это беда. Не знаешь, как отвязаться.

Сегодня же поставлю свечку перед иконой, чтобы, не дай бог, и ко мне не обратились с опекой, – с шутливым испугом пробормотал и тут же перекрестился Иван Кузьмич.

– И я всякий раз ставлю, лишь бы отвязаться. Да только, видишь как, – и не помогло, – вздохнул Федор Кузьмич.

– Сочувствую тебе, братец, ох, как сочувствую. Да ты не горюй. А что за дело-то, о котором хотел рассказать?

– Потом расскажу, – ответил Федор Кузьмич и легонько подтолкнул брата к двери.

3

– Ну, здравствуй, душенька и радость моя Ольга Андреевна.

Дай же я тебя рассмотрю, как следует, пощупаю. Хорошая ты женщина, матушка. Где твоя щечки, я их расцелую, лапушка, – бархатным баритоном рассыпался гость, приближаясь к хозяйке с шутливыми объятиями.

– Ох, – только и успела выдохнуть Ольга, оказавшись в его крепкой медвежьей хватке. Она рассмеялась и подставила щеку для поцелуя. – Что же ты, Иван, дорогого гостя только разговорами кормишь? Заждалась уже вас!

– Да он меня заговорил, знаешь как, – оправдывался Иван.

– Не слушай его, врет! Меня слушай. Дай-ка я тебя еще разочек поцелую. Пускай завидует, – и не успела хозяйка опомниться, как Федор лихо сгреб ее в охапку и припечатал губами теперь уже в другую щеку.

– Да что же это! – жалобно пискнула та, оказавшись в могучих объятьях деверя.

– Эх, если бы не Аннушка, я бы давно увел тебя у этого увальня и медведя косолапого, – Федор лукаво подмигнул невестке.