Долг чести. Возьму тебя в жены

Чувство не из приятных.

– Карим не любит домашнюю еду, не думаю, что он оценит все старания, – сказала я со вздохом.

И это правда. Я очень удивилась, когда узнала об этом. Но Карим говорит, что ему комфортней есть в ресторанах.

– Главное, чтобы был богатый стол, чтобы показать, что мы хорошие хозяйки.

Я не стала спорить, продолжила бороться с тестом.

Спустя почти три часа огромного труда Назие разрешила мне разогнуться и идти готовиться к вечеру. Девчонки о чем-то увлечённо болтали, я взяла свои вещи и пошла в ванную.

До Карима у меня не было отношений. А он появился и окружил заботой, с ним я чувствую себя очень особенной. И я чувствую, что он меня любит. После смерти дедушки я не чувствовала этого… И так скучала по тому, чтобы кто-то меня просто любил. Но если быть до конца откровенной, то у меня был и другой мотив быть с Аязовым. Не такой чистый и благородный, к сожалению. Я хотела, чтобы он защитил меня и девочек от Дилявера. Я видела, что Карим имеет влияние на дядю, и хотела, чтобы так и продолжалось…

Для ужина я выбрала скромное голубое платье длиной ниже колен, с длинными рукавами.

Детям с нами сидеть нельзя было. Ещё одно дикое правило, которое меня коробило. Карим пришел ровно в назначенное время. Принес всем нам, девочкам, букет цветов и шоколад. Девчонки были в восторге.

– Карим, дорогой, проходи в мой скромный дом, – тут же начал суетиться дядя, строя из себя радушного хозяина.

Я едва глаза не закатила, но вовремя остановилась. Мы накрыли стол в гостиной, Назие достала лучшую посуду и скатерть, складывалось такое впечатление, что мы принимаем монаршую особу, как минимум.

Все расселись по местам, но за столом чувствовалось какое-то напряжение. Назие стала суетиться и всем раскладывать еду по тарелкам.

– Как идёт подготовка к свадьбе? – спросил Дилявер, словно его это интересовало.

– Полным ходом. Через неделю Зарина станет моей законной супругой, – Аязов смотрит мне в глаза, а я чувствую, как начинаю краснеть.

– Нам будет не хватать нашей Зары, мы же так привыкли к ней, – произнёс дядя, я едва соком не подавилась.

– Мой дом всегда будет открыт для вас. Семья Зарины – моя семья.

Я улыбнулась, а Карим накрыл мою руку своей. Мне нравилось, когда он говорил о семье. Я тогда себя не чувствовала такой одинокой.