Горечь твоей любви

Я стискиваю зубы и подхожу еще ближе, Ди вздрагивает и отходит на шаг.

– Не смей меня трогать! – практически кричит, грудь тяжело вздымается.

А мне башню сносит.

– Раньше ты умоляла о моих прикосновениях.

– А теперь меня тянет вымыться с кипятком от них.

Быстро преодолеваю разделяющее нас расстояние и впечатываю Диану в стену. Нависаю над ней.

– Не ври мне, леди Ди, ты же знаешь, как я ненавижу ложь, – прошептал ей на ушко, ее трясти начинает. Но не от страха. Это далеко не он.

– А я тебе уже говорила, – нагло смотрит в глаза, облизывает пересохшие губы, – мне плевать, что тебе нравится или нет.

– М-м-м, – протягиваю, опускаю руки ей на талию и веду по бокам, дальше к бедрам.

С наслаждением отмечаю, как перехватывает ее дыхание, как закатываются глаза. Все такая же отзывчивая. Едва касаюсь, а она уже готова.

– Ты можешь много чего говорить, девочка, но твое тело кричит об обратном.

И все, мне крышу сносит. Она в моих руках. Самая желанная в мире. Наклоняюсь и впиваюсь в ее шею поцелуем.

Сука! Меня током шарахнуло от удовольствия. Все такая же сладкая, вкусная. Веду языком вверх к уху, прикусываю мочку. Стонет и этот звук отдается болью в яйцах.

Не успел я насладиться прикосновением к ее коже, как Диана его разорвала и попыталась оттолкнуть меня от себя.

– Не трогай меня! Не смей! Ненавижу! – закричала девушка и ударила меня в грудь с такой силой, что, не ожидая этого, отступил на шаг.

Воспользовавшись моим замешательством, Диана отскочила и взяла с тумбочки вазу с цветами.

– Проваливай! – швырнула вазу, та разбилась рядом со мной, окатив волной брызг.

– Уходи из моего дома и не возвращайся, – взяла рамку с фото и тоже запустила в меня.

Я шел на нее. А она взяла какую-то статуэтку и бросила в отчаянной попытке избавиться от меня. И та попала в зеркало в обувном шкафу. Я увернулся, а зеркало за моей спиной разбилось на тысячи осколков. Схватил девушку за руку, сильно сжал, заставляя выпустить очередное «орудие» из захвата. Новак, словно загонное дикое животное, смотрела на меня.

А затем подняла руку и ударила по лицу. Потом еще раз и еще.

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – кричала между ударами.

Столько боли в ее голосе. А я терпел. Заслужил. Мудак, я знаю, маленькая моя. Сам скучал по тебе. Подыхал ежедневно. Но ты же понимала, что по-другому никак. Я же все объяснил в том письме… Лично духу не хватило сказать, только так.

Перехватил одной рукой ее руки и сжал скулы пятерней. Встряхнул.