Зарисовки моей души

А вдруг приступ? – меня аж передернуло, сердце ухнуло куда-то вниз и в пот бросило. – Только мы с Ниной видели этот кошмар и знаем, что делать в таких случаях.

– Ну, тогда пусть Нина с нами едет, – Ника легко пожала плечами, – у нее там как раз сестра двоюродная живет, – дочь перевела взгляд на Нину, та кивнула. – А таблетки… – сделала паузу Вероника, – знаешь, мама, есть такое устройство, телефон называется. Ты не поверишь – на нем можно будильник выставить, представляешь?! – и сделала шокированный вид, я не могла не улыбнуться.

На душе тяжело было. Никитка полностью мой, никогда от себя не отпускала. Это Ника могла месяцами у деда с бабой пропадать, но сын…

– Я подумаю, – не выдержала просящий взгляд дочки.

– Ура!

– Я не сказала – да, – недовольно проворчала, чувствуя, что меня только что обдурили.

– Но это и не «нет», мамочка, – парировала дочка и поцеловала меня в щеку.

Мы еще долго болтали и выпили по литру чая. Время близилось к вечеру, Нина засобиралась домой, Ник отвоевал пульт и включил мультики, попутно рассказывая и показывая, кто есть кто на экране.

У Вовы и Вероники очень наряженные отношения. В какой-то момент они просто испортились, хотя Ника была папиной дочкой, всегда ждала отца, бежала к нему, рассказывала про него, а однажды, словно по щелчку, все изменилось. Сколько раз я просила, потом требовала объяснить причину – Ника молчала, а Вова лишь руками разводил, говорил, что сам ничего не понимает. Дочь с тех пор все делала наперекор отцу.

У меня душа болела за нее, я видела, что она чем-то мучается, и мужа жаль, но дочь слишком похожа на Владимира – если что-то вбила в голову, то все – ничем не выбить. В этой ситуации я бессильна. Муж говорил, чтобы я была с ней жёстче и запрещала так разговаривать с ним. Но что мне сделать? Погрозить пальчиком и поставить в угол? Чувствовала, что оба мне что-то не договаривают. Вероника все чаще и чаще стала требовать, чтобы я развелась с Ольшанским. Сначала мне казалось, что это шутка, а потом поняла, что дочка говорила серьезно…

Никитка свернулся между нами клубочком и сладко зевал.

Посмотрела на часы: начало одиннадцатого ночи. Вова даже не позвонил, что задерживается, а ведь знал, что мы его ждем. Во мне закипала злость на мужа, на то, что он такой эгоист. Как так можно? Ребенка столько не видели, а он работает! Неужели может быть что-то важнее Вероники?

– Ладно, котятки, давайте по кроваткам, – я поцеловала уже сонного Ника в щечку.