Алиса, Джейн и фисташки

Еще каких-то несколько часов назад библиотекарь задувал свечу и ложился в свою постель с улыбкой на лице и ясными планами на грядущий день. Вот только им не суждено было сбыться. Теперь он не сможет больше вытирать липкую смолу с книжек и переставлять их по алфавиту. А еще Платон задумал изготовить новые шкафы. У него даже были зарисовки, над которыми библиотекарь работал в последнее время.

Как же так? Он разочаровал Итана, который доверил ему библиотеку – достояние целых эпох. А теперь оно погибло.

И Платон ничего не смог с этим поделать. Он испугался огня. Разве он имел на это право?

От этих мыслей у Платона сжималось сердце. Ему было горько.

– Я потерял все, – нашептывал он себе под нос, не отрывая своего полубезумного взгляда от горящей библиотеки. – Прости меня, Итан, прости… Я потерял все: книги, библиотеку, дом, себя… Как же так? Как же так? И в скором времени я потеряю разум....

Видя, в каком полубессознательном состоянии был библиотекарь, Агап повел его по горным склонам.

Он не знал, куда идти. Двум старикам надо было где-то укрыться от взора безразличного ночного неба. Вскоре они набрели на небольшое ущелье, в котором и остались переночевать. Платон тотчас распластался на теплых камнях, за день согретых солнечными лучами, неподвижно поглядывая на сияющие звезды-точечки на небе, будто пытаясь найти в них утешение. Но разве может помочь столь далекое утешение в такой момент, когда тело и разум пожирала всеобъемлющая пустота, как пламя пожирало библиотеку?

– Я сейчас скажу тебе кое-что, а ты просто слушай, хорошо? – гулкий голос колдуна прорезал щемящую тишину.

Платон устало кивнул.

– Так вот, когда ты привел меня к себе, в тихое и спокойное царство книжек, я понял, что только в этом царстве могу обрести то, что мне нужно. И нет смысла говорить, что я потрясен произошедшим не меньше тебя. Это глупо, ведь я простой путник, случайно забредший в эти горы, а ты – это твой дом.

И ты совершенно прав, ты потерял дом, и это больно. Но осталось что-то важное, и, возможно, это поможет тебе, хоть немного.

– Не представляю, что еще может мне помочь, – тихо пробормотал Платон, стараясь не глядеть на Агапа. Ему было стыдно за свою трусость перед огнем.

– Вспомни, как в тот день я предложил тебе все оставшееся золото. Я знал, что все остальные люди, которые встречались на моем пути, не отказывались от него.