Лепестки ненависти

При этом он не забывал трусливо отмахиваться от девушки и прятаться за мощный торс одного из охранников.

Непонятно, каким бы стал исход этой нелепой потасовки, однако в номере прибавилось действующих лиц: своими электронными ключами воспользовались вышеупомянутые визажист и стилист. Это были равнодушного вида пожилая дама и совсем молодой юркий парень, у которых на лицах читалась максимальная незаинтересованность в происходящем. Очевидно, подобное случалось на их глазах далеко не впервые. Они спокойно дождались затишья и, когда девушка прекратила орать на пианиста, а он утомился с ней спорить, началась обычная подготовка к выступлению.

Дама приглашающим жестом указала Сяо Вэю на стул около туалетного столика, парень-стилист начал флегматично пристраивать принесённую с собой одежду на широкую напольную вешалку.

Всё ещё донельзя взвинченный, пианист хлопнулся на стул и отдался на милость судьбы. По его лицу тотчас прошлись влажным ватным диском, нанесли на проблемные зоны выравнивающий флюид, и закипела работа по преображению его и без того совершенной внешности в абсолютное произведение искусства.

Культ личности необходимо было поддерживать, потому что большие деньги сами себя не могли заработать, как бы тривиально это ни звучало. Поклонницы не столько разбирались в скучной старинной музыке, из которой состоял репертуар Сяо Вэя, сколько влюблялись в его дивной красоты лицо и стройное, в меру спортивное тело (хоть и не без некоторой излишней худобы).

Бесчисленные посты в соцсетях были посвящены его высоким острым скулам, чётко очерченной линии челюсти, небольшому аккуратному рту, всегда превосходно увлажнённой коже без единого намёка на мимические морщины, а также глазам. Иногда по-лисьи хитрым, иногда немигающе смотрящим в пустоту с обложки глянца, но всегда неизменно холодным и от того болезненно притягательным. Агентство давно сообразило, что талант их звезды стал, увы, вторичным фактором успеха Сяо Вэя, а основной причиной его сумасшедшей популярности была, естественно, подарочная обёртка, служившая приманкой для женской аудитории всех возрастов.

Он почти уснул, пока лица невесомо касалась кисть и где-то на периферии сознания слышалось, как в металлической пудренице легко перекатываются крохотные шарики. Звук ассоциировался у него с ходьбой по морской гальке, причём не босиком, а непременно в кроссовках на толстой подошве.