Национальный парк

Знаете, все-таки верю, что чувства, это путь к легкости, небеса для крылатых созданий, а не пресс, приземляющий все больше к асфальтовой поверхности, делающий серым и однообразным. Суть не в том, понимают ли люди друг друга, а стараются ли это сделать вообще. Сейчас все так конкретно: тебя оценили как кобылу на базаре, прикинули, подходят параметры или нет, даже в зубы посмотрели, а там и вердикт уже готов.

– Вас так сильно обидели? – Арсений сам налил ей очередную рюмку и протянул.

– Еще хуже, – она приняла из его рук напиток.

 – Я сама себя обидела тем, что позволила оказаться в такой системе, – выпив, девушка поморщилась. – Фуух, вот это даже не знаю что, – они оба расхохотались.

– Опять я получается? – полуутвердительно, полувопросительно сказал молодой человек. – Так, что же еще тут наболело? Раз вы заговорили о столь личном, вставлю и от себя немного. Моя Эрика идеальна всем, – он сделал жест рукой, словно провел нерушимую черту. – Красивая, не глупая. Самое то, чтобы показываться на виду.

Да и внутри меня все устраивало, я не вмешивался в ее дела, она в мои. Только оказалось, что это совсем не невмешательство, а банальное полное равнодушие. Причем тотальное ко всему. Мы рядом как два пустых места друг для друга. Удивляюсь даже, как нас еще вместе удерживают деньги. Жена вполне могла бы найти себе кого-нибудь еще не менее богатого.

– А вы? – поинтересовалась Амалия.

– Признаться, никогда об этом не думал.

– Все не так сложно, если попробовать разобраться, да? – девушка улыбнулась.

– Пожалуй, – согласился молодой человек.

Они проговорили так еще очень долго. Им было легко и свободно друг с другом, словно сошлись два похожих характера, которые вместе с тем удачно дополняли себя новыми составляющими. Оба поняли, что точно сумеют сработаться, и даже больше, первая незримая нить дружбы уверенно протянулась между ними. С того дня Арсений перестал выпивать.

Время потянулось совсем иначе, будто наконец запоздалая весна окончательно и бесповоротно прогнала застоявшийся холод из жизни молодого человека.

Через неделю после знаменательного разговора Амалия взволнованная прибежала к нему в мастерскую. На ходу, перескакивая через валяющиеся балки, она звучно позвала.

– Арсений Игоревич! Арсений Игоревич! Мне тут Замбия уже все трубки оборвала.

– Чего? Какая еще Замбия? – оторвался он от своего занятия.

– Да та самая, Замбия, Африка там и все такое, – она стояла перед ним раскрасневшаяся и необычайно возбужденная.