Национальный парк

Во многом это случается потому, что для получения заболевания достаточно и непрямого контакта. Вода, пища, пыль, предметы и сам человек – все способно стать переносчиком инфекции.

Не обошел вирус стороной и Томаса с семьей. Он, жена и сын слишком поздно обнаружили симптомы лихорадки, которая зачастую начинала протекать очень незаметно. Когда же заболевание выявилось, то никто даже и не посмел предположить, что это именно лихорадка Ласса. К моменту истины лечение помочь уже не могло.

Согласно завещанию Томаса Милна практически все его имущество отходило детям, за некоторым исключением.

Основную часть мужчина отписал своему законному сыну, но не забыл и про русского наследника. Однако поскольку ребенок от брака тоже скончался, по закону эта доля также отходила к оставшемуся в живых потомку. Таким образом, все завещанное сыновьям передавалось только Игорю Григорьевичу.

В один миг простой университетский преподаватель стал обладателем огромного состояния. В права наследства он вступил в 1993 году, и с тех пор жизнь его семьи коренным образом изменилась.

Томас Милн хотел разделить состояние, оставив любимые изумруды законному сыну, а алмазное месторождение передать Игорю. Недвижимость на территории Великобритании также отходила ребенку от брака, а вот знаменитый в Англии ювелирный завод он отдавал в их совместное владение. Теперь все это перешло в руки русского наследника.

Малахитовое месторождение в Демократической республике Конго отдавалось самому этому государству, также как и предприятие по добыче янтаря становилось собственностью Мексики.

Почему мистер Милн решил так распорядиться, оставалось загадкой. Он вообще был человеком скрытным и даже несколько нелюдимым. В последние годы жизни его что-то сильно тревожило, и мужчина начинал все меньше интересоваться делами своего конгломерата, отдавая предпочтение простым радостям и уединению с природой.

Со стороны некоторым могло показаться, что Томас словно стыдится своего богатства, чувствует вину перед окружающим миром за что-то, известное лишь ему одному.

Поэтому такой жест доброй воли по передаче в руки государств столь значимых месторождений люди назвали символическим искуплением за грехи.

Игорь Григорьевич далеко не сразу решил, что делать с этим нежданно обрушившимся богатством. Первое время его и вовсе больше занимали мысли о родителях и таком чудном повороте судьбы.