Обитатели. Книга 1. Падение города

Одной из них оказалась Анна Бальди, которая в облегающем алом шелковом платье с подолом, стелющемся по полу, открытыми плечами и глубоким декольте, подчеркивающим роскошную пышную грудь, эффектно выделялась среди всех находившихся в помещении и то и дело приковывала к себе жадные и завистливые взгляды окружающих.

Другой же к его великому изумлению оказалась Ева. Питер был удивлен. Он не сразу узнал в этой утонченной в своей простоте и необычайно яркой девушке мисс Ливермор. Ее наряд был органично подобран под общий тон вечера: фиолетовый муаровый шанжаш с атласной туникой изумрудного цвета, струящейся прямыми стройными складками до пола, отделка выполнена вышитой сеткой и аппликацией хонитонским кружевом.

Туника не имела рукавов и заканчивалась тканью, прикрывающей плечи. Руки дополняли перчатки выше локтя, соответствующие платью. Длинные волосы до талии цвета темного насыщенного молочного шоколада она сегодня убрала наверх в гладкую прическу, слегка скрутив их до уровня шеи и подобрав атласной лентой.

Созданный элегантный образ очень подходил к стройной фигуре Евы, ее светлой коже и девичьей хрупкости.

Но тут взор Питера зацепился за украшение и, воцарившееся было волшебство, исчезло также внезапно, как и возникло: на груди мисс Ливермор красовался тот самый кулон, который сегодня днем он видел на столе в библиотеке отца.

В темных глазах мелькнули ярость и разочарование.

Гостей позвали к столу. В этот вечер Ксавьер собрал у себя всю основную элиту Аранхорда.

Пришедшие находились в добродушном настроении, рассказывали о своей жизни, делились новостями. Юноша со скукой ковырял в тарелке и не обращал внимания на окружающих. Однако мимо него не прошел тот факт, что госпожа Бальди все время следила за Евой и порой бросала колкие взгляды и в его сторону. Но мисс Ливермор, казалось, этого даже не замечала.

Дождавшись момента, когда все, наконец, начали подниматься из-за стола, Питер подошел к девушке.

– Восхитительный наряд.

– Тогда почему я слышу в голосе столько сарказма?

– Потому что на твою беду он поразил не только того, кому был предназначен.

– А ты берешь на себя смелость сказать, кому он предназначался? – спокойно глядя ему в глаза, поинтересовалась собеседница.

– Хотел бы я, чтоб не ему.

Гостья поежилась от злости, которая прозвучала в его голосе.

– Твое недовольство моим появлением здесь мне необъяснимо.