Игры Богов. Книга первая. Захватчик: Тропою войны

А теперь ступайте и хорошенько поспите. Завтра для вас предстоит важный день.

Йога снова бьёт несколько раз в бубен и поднимается.

Следом встаёт собравшаяся молодёжь и расходится парами и в одиночку по домам.

Сверкающие языки костра медленно угасают, пока на земле не останутся одни только обуглившиесячёрные головёшки с мерцающими в них огненными искрами-остатками некогда мощного, а теперь затихнувшего пламени.

Тлеющие огоньки очага бросают блики на тёмные брёвна избы, единственный свет в которой исходит от смотрящих в круглое отверстие в крыши звёзд, на застланные шкурами насты у стен и прочные клетки из тонких веток, соединённых ивовыми прутьями, за которыми дремлют несколько куриц и две козы.

От угасающих угольков навстречу свежему воздуху в отверстие в крыше тянетсяк мигающим на небе звёздам тонкая струйка дыма.

Шаловливый ветерок колыхнул шкуру на дверном проёме и тихонько пробрался в помещение, поиграл с почти угасшим костром, возродив несколько слабых искорок, прошуршал ветками засохших растений, развешанный вдоль стены, заглянул в курятник, проверив его обитателей на чуткость, и спрятался в густых волосах спящей Йорки.

Девушка улыбнулась.

Ей снился он.

С неба в сторону земли летит звезда.

Приближаясь, она становится всё больше и больше, закрывая собой горизонт и разбросанные по нему россыпи сверкающих звёзд. Голубой струящийся хвост белым заревом разрезает ночную темноту и рассыпается на сотни мельчайших частичек, гаснущих в глубоком мраке.

Острым концом звезда врезается в толщу земли, выбрасывая вверх клубы огня и пыли и, протащив своё продолговатое тело между разбросанных её мощью ёлок, оставляет на сникнувшей траве, смешанной с чернозёмом, глубокую борозду.

И огромный трёхглавый змей, сверкая тремя парами разгневанных глаз, вылетает из охватившего лес пламя и разевает пасть прямо на Йорку.

Девушкаиспуганно открывает глаза, резко садится и оглядывается.

У соседней стены, широко раскину руки и высунув из – под шкуры ноги спит отец, густым храпом показывая, какой у него крепкий сон.

Куры безмолвно сидят на своих тросточках, сонно свесив головки.

Угли совсем погасли.

Йорка встаёт, нежась от ранней сырости, на цыпочках идёт к очагу и шурудитголовешки железным прудом и слабые искорки, пробуждённые живительным кислородом, с новой силой бегут по затухшим уголькам, возрождая угасшее пламя.

Сладко зевнув, девушка возвращается к насту, забирается под шкуру с головой и закрывает глаза.