Магические узлы

Очевидно, в этом танце офицеры не достигли больших успехов. Глаза Клеопатры сверкали, то и дело слышался её звонкий смех. В танце актриса играла языком, перемещая его к краям алых губ, и обнимала ногой жгучего итальянца. Джакомо касался носом её щеки, и обоих объяло видимое желание. Дыхание танцующих словно трансформировалось в воздушные поцелуи. Страсть и чёткие движения привлекали взгляды окружающих. Когда музыка остановилась, Вероккио произнёс, глядя в глаза Клеопатре:

Танец с тобой – это освобождение,

Что описать не под силу словам,

В нём неземное есть наслаждение,

Я отправляюсь к далёким мирам.

Словно эфир нас с тобой окружает,

Магией танца меня озарив,

Блеск твоих глаз ли его порождает?

Может дыханья ритмичный мотив?

Нежной руки твоей прикосновение?

Смех твой, которым я окрылён?

Или улыбки твоей вдохновение?

В танца мгновенья в тебя я влюблён…

– Скоро в электрическом театре будет фильма с Чарли Чаплином «Прерванный роман Тилли», давай сходим? – спросила Клеопатра, и Джакомо пожал плечами.

– После танца я предлагаю отправиться подышать свежим воздухом, – ответил Григорий Левин, и народ поспешил на улицу. Здесь пьяный легионер Юзеф Крумплевский, желая выделиться перед дамами, закричал во всю глотку:

– Ну что, великие танцоры и тыловые крысы, кто из вас посоревнуется со мной в меткости? Полковник подтвердит, что равного мне стрелка нет во всей дивизии!

Шатающийся легионер достал две свечи, подпалил их зажигалкой и установил на телегу напротив каменной стены рыбной еврейской лавки.

Свечи стояли на одной условной линии, параллельно руке стрелка. Поляк вынул из кобуры револьвер Nagan, прицелился и выстрелом затушил оба фитиля.

– Кто сможет повторить? – обратился капитан к присутствующим и уставился на Вероккио с явным вызовом. Итальянец усмехнулся, выступил вперёд и зажёг свечи спичкой. Затем он протянул руку к Юзефу, сжал в руке его револьвер и взял на мушку свечи.

В воздухе повисла долгая пауза, полная напряжения.

– Чего ты ждёшь? Испугался? – вспылил Крумплевский, и в этот момент раздался выстрел, погасивший обе свечи. Полочане зааплодировали, а Фирстенау недовольно вздохнул.

– Это ещё не всё, – сказал Крумплевский и разместил между двумя свечами третью, чуть левее остальных, а затем добавил: – Усложним задачу: теперь пуля должна коснуться всех трёх фитилей, чтобы сбить последний огонь рикошетом.