Франкфурт 939

– Да ладно? Что, прям, при толпе голову срубили или так, втихую прирезали?

– Откуда мне знать, меня там не было.

– А-а, не важно, та война проиграна. Но сейчас мы сильней, с нами принц Генрих и Лотарингия. Уж кто-кто, а Гизельберт знает толк в кознях. Не божьей же волей он отделался от власти запада. Нет, ему помог старый король [Генрих Птицелов]. Отец Гизельберта в своё время подобным образом добился независимости от нашего монарха. Похоже, самое время непокорной Лотарингии вновь сменить сторону. Не стоило королю ссориться с герцогом Эбергардом, когда тот был ему верен.

Ну, подумаешь, разрушил замок какого-то саксонца. Тот ведь сам виноват. Как по мне, так Эбергард действовал по закону. Отбившихся от рук вассалов нужно карать. Оттон и сам занят сейчас примерно тем же. Но вместо банального упрека король назначил наказание. И ладно бы денежной выплатой ограничился. Ты ведь слышал, нет? Он обязал всех его военачальников принести на руках в Магдебург к королевскому двору по дохлой псине. Это ведь унизительно. Не думал же он, что герцог Эбергард стерпит такую выходку? Видимо, правду гласит молва, Оттон свои родовые связи с саксонцами ставит выше сюзеренитета.

– Ты агитируешь что ли? На кой мне всё это рассказал? Я и сам слышал, что народ на площадях кричит. А толку? Как узнать, что всё было так? Может, они на балу виноград не поделили.

– Рене, ты меня удивляешь. Все в курсе, из-за чего конфликт, и только ты не веришь.

– У нас все знают, потому что друг другу пересказывают одно и то же, а у саксонцев другие байки ходят.

Меня всегда удивляет, с какой уверенностью люди утверждают, что как было. Спорят, бьют в грудь и говорят: Нет, ты не прав! Я лучше знаю, я там был. Ой, подожди-ка, не был. Но тот, кто мне поведал – вот он точно видел всё своими глазами.

У Рене мрачный взгляд на вещи. Он ко всем относится с недоверием, а каждое сказанное ему слово заведомо считает враньём. Впрочем, за неимением иного, вынужден на это враньё полагаться в надежде, что со временем вся ложь отсеется, останется лишь истина.

Уж что-что, а отстаивать мнение, сложенное из баек и домыслов, он не станет.

– Я не пойму, на чьей ты стороне, Рене? Осторожней со словами, за такие разговоры в темницу кидают.

– Да что ж такое, уже и высказаться против нельзя? Или хвали, или молчи? Ты ведь и сам его за паранойю критикуешь. Я не во всём согласен с герцогом Эбергардом, но буду за него сражаться, коли придётся. Не хочу, чтобы в город вошло войско короля.