Франкфурт 939

– Уверен? Может, с викарием или с Господом согласуешь?

– Ещё одно богохульство и я обеспечу тебе встречу с Всевышним.

Зря он так, Брун угрозы не любит, реагирует на них неадекватно. Он очень гордый, пусть и вор. Для него честь – не пустой звук, но представление о ней своеобразное. Он не позволит себя оскорблять, коль может дать отпор. Но если всё-таки стерпел, промолчал в ответ на унижение, значит – затаил обиду и ждёт момента, чтобы поквитаться. Он та ещё расчётливая сволочь.

– Понял, понял, не горячись.

Рассказывай. Что тебе нужно?

– У нас пропал священник, брат Пипин. Где-то в городе прячется. Бледный, худой, вечно сутулится, будто горб растёт. Ему лет двадцать пять, кажется. Если найдёшь, сам его не хватай, позови меня.

– Да ты не понял, не буду я его искать, помогу тебе советом. Скажу, куда сходить, где посмотреть.

– И за это я должен списать долги?

Так всё-таки долги? Храмовник, похоже, даже не заметил. О чём думает, и гадать не нужно, всё на лице написано. Брун непреклонен.

Цену назвал, а дальше дело за покупателем. Не нравится – иди к другому продавцу.

– Хрен с тобой. Согласен.

– Где ты уже был?

– У его семьи и на кладбище.

– Что ж, впопыхах его не похоронили – уже здорово. Уверен, что семья его не прячет?

– Уверен. Ты помогаешь или тратишь время впустую?

– На помойном берегу смотрел? Угу, видимо, нет. Глянь, там часто прячутся те, кому податься некуда. По ночлежкам ходил?

– Там стража проверит.

– В трущобы они не сунутся.

На ночном форуме стоит одна. Она бесплатная, но за место нужно драться.

– Это не для Пипина.

– Тогда поищи на старой свиноферме. Она заброшена, там тоже часто прячутся. От неё вонь, народ обходит стороной. Само то, чтоб затаиться. Я бы с неё и начал.

Ну что за человек? Даже спасибо не сказал, просто ушёл. А вскоре явилась она. Залетела в дом, будто пчела в штаны, и ужалила в самую задницу. Притащила с собой смуглого мальца. А как разговаривала – так женщина с мужчиной общаться не имеет права.

Что вот за натура? Непременно нужно оскорблять при посторонних? Ты к ней с чистым сердцем [и грязными мыслями], а она…

– Что вот она делает? Вечно пытается поставить меня на колени. А я на колени не встану! Я мужик! Я гордый! – заявил он на всю улицу.

– Да мужик ты, мужик, – ответил кто-то, хихикнув. Брун уставился на него угрожающе, улыбка вмиг сменилась испугом. – Прости, Брун.

Брун ничего не сказал, просто побрёл дальше по улице.