О, мой Томск!

Зачем ему нужны были деньги? А для чего вообще нужны деньги, тем более, если ты молод, в ресторации хочешь посидеть, выпить с друзьями, девчонку снять, прибарахлиться, в картишки перекинуться, да мало ли чего?! Тоже мне вопрос – «Зачем нужны деньги?» Нужны! И всё! От их отсутствия Лом не то чтобы страдал, скорее грустил.

Второе мая. Кто помнит, что такое второе мая? Ну, хоть кто-нибудь помнит?

Второе мая – день подведения итогов, начинали-то тридцатого, первого уже в полный рост, а второе мая – это день пустоты, мутоты, синдрома и пустых карманов.

Да, второе мая, второе мая значилось в календаре, а до этого Лом с другом Сан Санычем два дня куролесили, где могли, а уж как! Даже в «Осени» на эстрадном пятачке обнявшись неоднократно исполняли на бис: «Я – Саша! Я – Сережа! Мы – братья-близнецы! У нас одна мамаша, но разные отцы!» Вокальная часть сопровождалась отбиванием чечетки и восторженными овациями сидящей за столами ресторанной публики.

К обеду второго мая занесло их в общагу Пединститута, там Свисток и сошел с дистанции – ему, видите ли, дурно стало, а когда человеку дурно, он устремляется в туалет.

Туалеты в общагах тогда располагались в разных концах, по два на этаж – с одной стороны мужской, с другой женский. Свисток устремился, Лом же, наковыряв в пепельнице окурков и выпотрошив их, смастерил самокрутку, так как денег на курево не было, и был он, соответственно, грустен. И вот таким вот образом грустно сидел на подоконнике в коридоре и грустно выпускал дым. Девчонок общагинских угнетенный вид его не то что поразил или смутил – насторожил. И немудрено, что ему поверили, когда он скорбным голосом сообщил, что его лучший друг Свисток, т.е. Сан Саныч повесился, а хоронить не на что, даже матери телеграмму во Фрунзе не на что отбить, и сидит он, т.е. Лом, здесь в коридоре и собирает деньги на свадьбу… б-р-р! Что я говорю! На похороны!

– А много денег надо? – спросили девчонки.

– Много. Телеграмма, гроб, венки, машина, в морге тоже надо дать.

Девчонки тут же дали кто рубль, кто три, одна даже пять рублей.

– Давно повесился?

– Нет. Недавно. – Аккуратно, одна к одной сложил купюры, засунул в карман.

– Где?

– В женском туалете! И табличку на грудь повесил «До утра не снимать!» – сказал и рысью рванул в туалет. Сами понимаете, мужской.

Что главное для афериста-мошенника? Фарт и умение вовремя смыться, этим искусством Лом владел великолепно.