Спящий Ангел. Они знали, что проиграют, и шли вперёд

Ева потянулась к колбасной нарезке, бомж успел взять первым, глянул на Евину застывшую руку, понял, что перехватил намеченный ею продукт, и виновато протянул нарезку девушке. Достал из своего пакета пирожное, политое розовой глазурью, и тоже сунул Еву в руку.

То ли рыжий Жека напитал Еву теплом, то ли библиотека вытащила её из панциря, но в этот вечер Ева разговорилась с мрачным бомжом.

Несмотря на запах. Несмотря на угрожающий, угрюмый вид. Великан замялся, когда она спросила имя.

– Евсей, – сказал он застенчиво, словно делясь с Евой чем-то интимным, как будто показывая тайный свет, прячущийся в ладонях.

Пара незначительных фраз. Пара открытых взглядов без пренебрежения, в глаза. Никаких вопросов про родителей, жён и детей. Просто разговор приветливых соседей. Соседей по мусоропроводной кормёжке.

Дома Тайра увидела хозяйку с отпечатком светлой грусти на лице. Ева привычно повесила ключ на торчащую металлическую спицу, сбросила обувь и подхватила любимицу на руки. Их ждал вечер на балконном лофте.

Ева проводила взглядом мужчину с большой, набитой книгами сумкой.

– Из библиотеки, – с теплом подумала она и зябко поёжилась, переводя взгляд на свинцовые облака.

Старый попугай сидел и смотрел на белую дверь без таблички. В линзе его глаза замерла Евина тень.

ГЛАВА 3 | БИБЛИОТЕЧНЫЙ ЛАБИРИНТ

И только кровь, как вода, в батарее стынет,

И мы блуждаем по белой дикой пустыне,

Несём грехи свои, будто святыни,

Чтобы поставить кресты им в кэш всемирной трясине.

Anacondaz

В большой картонной коробке лежали листовки с детскими лицами.

Ветер на улице нападал на плакат с красивой молодой ведьмой, обкусывал, обтрёпывал его углы. На листовках и плакате ещё не отпечатались Евины пальцы. Но маховик времени щёлкнул и сложил отдельные фрагменты дорог в линию пути. Мир замер, ожидающий, пока все фигуры на доске пройдут отмеренный участок. И тогда раздастся следующий щелчок.

Ева была уверена, что собеседование провалила. И когда она шла домой вдоль длинной монастырской стены, то вспоминала своё восхищение древним ансамблем зданий.

Строгий, светлый, стремящийся вверх собор с основательным гранёным куполом. Беж стен с белыми кружевами. Заходишь в распахнувшиеся двери, обретая дом. А собор, впуская тебя, обретает душу. Каменное тело наполняется жизнью. У человека бренное тело и вечная душа. У собора наоборот.

Насмешливая косая улыбка повисла на Евиных губах. Она давно перестала верить во все эти глупости.