Спящий Ангел. Они знали, что проиграют, и шли вперёд

Попугай напутствовал: «От улыбки станет всем…» Ева хлопнула дверью, прерывая птицу на полуслове.

Теперь выяснилось, что, сообщая адрес, Синица не посчитал нужным сразу сказать и корпус, который прятался за чертой машин, под охраной пса. Для Евы – в соседнем государстве.

А внутренний голос шипел:

– Эта работа убьёт тебя. Библиотека требует кровавую жертву. И верховный жрец Анатолий Синица преподносит. Он же не просто так тебя, нового, непроверенного человека отправил. Нет. Он чувствует твою слабость. Вслепую нащупывает уязвимую точку.

Он знает, как порадовать систему, – кровью, твоей кровью.

Ева подняла взгляд к небу. Сизые облака.

Пока взгляд летел по этажам, заметила в окне женщину. Та явно разглядывала её, потягивая напиток из большой глиняной чашки. Холодный внимательный поверхностный взгляд… Как взгляд программиста, проверяющего код на ошибки.

Стоило пересечь улицу, отделявшую один район от другого, как злая дворняга ринулась в сторону библиотекарши, та выставила вперёд пакет с бумагами.

А дворняге, кажется, оно и нужно было. Она смачно вцепилась в пакет, тот лопнул! Быстро обнюхав листы, псина поморщилась и потрусила прочь. Верно, на другую добычу рассчитывала злая бродяга.

Ева достала папки из целлофановых ошмётков, еще пара шагов, и торопящийся прохожий выбил ценную ношу из рук. Папки распахнулась. Листы вывалились. Ева успела схватить основную стопку, но пара листов отлетела в сторону. Порыв ветра, и вот один из них юркнул под мост. И девушке оставалось смотреть, как намокает лист на волнах, и расползается по нему лиловое пятно, бывшее когда-то печатью.

Ева выдохнула. Окей. Нужно доставить документы в два места. Потерянный лист отправят вдогонку. Здания упорно отказывались находиться. А после того, как оказывались обнаруженными, прятали входное крыльцо. Дальше – препятствие из секретарей, предложений подождать, вопросов, на которые Ева не знала ответов. И бесконечного перенаправления по кабинетам, у двери каждого из которых нужно подождать.

Птах скакал по линии высоковольтных проводов, не замечая оголённых мест.

Не слыша похрустывания. Как по острию лезвия.

Ева успела подвернуть ногу на лестнице, дважды. Прислониться к меловой стене. И прищемить закрывающейся дверью пальцы. А после того, как Ева посидела минут двадцать в одном коридоре с кашляющей и покрасневшей старушкой, почувствовала, как наливается простудной тяжестью голова.

К 18 часам вечера Ева чувствовала себя разбитой, уставшей и начала кашлять.