Приор. Путь странника

– Прекрасно выглядите, Майор, – только и смог произнести он, не в силах сдержать восхищение.

– Если ты так будешь ходить на службу каждый день, уверен, сердечный приступ половине команды гарантирован, – с широкой улыбкой произнес Рон.

– Сочту это за комплимент, Аскариан, – ответила Лиза и упорхнула куда-то вглубь толпы.

Рохас проводил ее взглядом, как и остальные мужчины, что стояли поблизости. Им было проще готовиться к вечеринке, парадный китель и вот праздничный образ уже готов. Где девушки взяли вечерние платья и украшения, оставалось для мужчин загадкой.

Разве что они предусмотрительно захватили их собой, надеясь на повод их надеть. Чуть поодаль от основной компании высшего офицерского состава стояла Айрин в скромном светлом платье ниже колен, которое ей одолжила Лиза, как, собственно, и всю ее одежду, которую девушка использовала повседневно. Перемещение во времени требовало полного обнажения, как в старом фильме про терминатора, который помнили только двое на всем корабле.

– Выпьете что-нибудь? – к ней подошел Полковник, протягивая фужер с алкоголем, – мне сказали, что этот напиток очень похож на шампанское, сделанное по старому рецепту, а вы, кажется, достаточно стары, чтобы оценить сходство, – он криво ухмыльнулся, и Айрин ответила на его шутку смехом.

– Да уж, постарше вас буду, – она приняла фужер из рук мужчины. – Спасибо.

– Как вы? Я хочу быть уверенным, что все мои… мои люди, – он чуть не использовал привычное слово «офицеры», – в строю и мобилизованы.

 – От минутной размеренности мужчины не осталось и следа. Он снова был командиром.

Айрин бросила на него мимолетный скептический взгляд и отвернулась к порядком собравшейся толпе в развлекательном отсеке. От того, что она знала Рохаса очень глубоко, ей не было проще воспринимать его переключения между ролями. Все его вопросы о ее самочувствии или эмоциональном состоянии всегда имели больше прагматичного смысла, чем простого человеческого участия. Уж таким его сделала его судьба, его потери, его давно подавленная и замурованная глубоко в душе боль.

Рохас знал, как выглядеть участливым и живым, но, кажется, забыл, каково таким быть на самом деле.

– Мне не по себе, – ее лицо мгновенно изменилось, напряглось и как-то постарело, – кажется ноша слишком велика для меня.

– Знаете, Айрин, я делал в жизни много ошибок, и многие еще впереди, но одно я усвоил совершенно четко: нам даются только те испытания, которые мы в силах выдержать, и никак иначе.