Приор. Путь странника

В ее воспоминаниях система не вела себя так. Автоматически включившееся поле должно было лишь распознать вошедших в него, просканировать их геном и впустить в главное помещение. Но что изменилось теперь? Почему все было не так, как она знала?

И главным ее вопросом было: почему она не чувствовала то, что чувствовали остальные? Следующий вопрос был не менее страшным, но ей не хватило сил даже на то, чтобы произнести его у себя в голове. По ее разуму скользнул ответ, кроющийся в самом вопросе, но девушка так и не позволила этой мысли остаться в своем сознании.

Единственным отличием от той истории, что она знала, была она сама.

«Пожалуйста, прекрати это», – мысленно взмолилась она невидимой силе, которая мучила тех, кого она сюда привела. Она закрыла лицо руками, то ли пытаясь закрыться от ужасной картины, то ли скрыть брызнувшие из глаз слезы.

«Пожалуйста… Пожалуйста, прекрати это…»

И вдруг ей пришел ответ на ее молитву: он был еле различимым в тугом клубке ее собственных чувств, но очень простым и понятным.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Крики и стоны затихли, а дверь вдруг распахнулась, явив яркий холодный свет.

2

– И это оно его ранило? – дрожащая окровавленная рука Лизы метнулась к устройству в центре помещения.

– Да, – кинула Айрин, не сводя взгляда с нечто, сияющего на пьедестале, опутанном светящимися нитями.

– Но зачем? Кто это создал и зачем? – беспокойство, граничащее с паникой, которую она сдерживала из всех своих человеческих сил, отчетливо слышалось в голосе Лизе.

Ее свирепый, яростный взгляд сверлил Айрин, и та, не в силах его выдержать, продолжала смотреть на центральное устройство.

Растрепанные волосы Лизы, прилипшие к потному лбу пряди и рваное дыхание могли бы придать её образу трогательную привлекательность, если бы не окровавленные руки и хрип раненого человека у её ног. Та, кому был обращен этот вопрос, молчала. Она не знала, что ответить, не могла… Перед её взором вновь пролетали образы случившегося несколько минут назад.

Эти кадры были до боли схожи с теми, что уже существовали в её воспоминаниях. Будто старое плоское кино пересняли в новом 3D-формате и снова выпустили на экран. Это было похоже на дежавю, только какое-то извращенное, опороченное реальной болью и кровью. Нет, ничто не могло сравниться с реальностью, никакие знания, память или образы прошлого. Реальность была куда уродливее.

– Как он? – тихо пролепетал Эрик, склонившись к раненому, который уже осел на пол.