Приор. Путь странника

Это ее интересовало очень давно, но она не решалась говорить об этом, словно опасалась, что про ее свободу вспомнят и засунут обратно в каюту-камеру.

Лиза лишь улыбнулась загадочно и как-то по-доброму, но ничего не сказала. Но Айрин этого не видела, хоть и поняла, что означало молчание блондинки.

– Я имею в виду… хм… я знаю, что все мои перемещения отслеживаются, но охраны нет, – на этот раз она обернулась, всем видом показывая, что ждет ответа.

– Решили, что этого достаточно. Вы спасли Полковника, может, мы начали Вам доверять? – Майор ухмыльнулась.

Очевидно, что до доверия девушке было очень далеко, и Айрин хмыкнула, прекрасно это понимая.

Девушки молчали еще несколько минут, думая каждая о своем. Айрин все крутила у себя в голове заезженные вопросы, и пока ни одного ответа не было даже в перспективе. Она была готова рыдать и выть от отчаяния и собственной беспомощности, и когда эти чувства дошли до пика, Айрин услышала собственный голос:

– Лиза? – Спенсер резануло собственное имя, из чьих уст оно еще никогда не вылетало, но она с интересом уставилась на Айрин.

 – Как мне найти ответы? Почему я не могу понять ничего из того, что происходит? Я ведь не врала, когда говорила, что знаю всю историю Приора. Так почему я не могу ничего понять? – в ее голосе была мольба и паника. Она словно сама испугалась этих слов и резко замолчала.

Лиза изучала ее долгим взглядом, пытаясь понять, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос.

– Перестань пытаться понять и начни делать, – отозвалась Лиза, спустя долгие секунды – тебе нужен смысл? Ты хочешь знать все? Не получится! Чтобы ты не знала о нас и о Приоре, этого никогда не будет достаточно, всегда будут загадки.

 – Майор наклонилась ближе к Айрин, которая внимательно ее слушала, и всмотрелась в ее лицо. – Знаешь, когда у меня накапливается много дел, и я не знаю, за что хвататься, я просто беру первое попавшееся и начинаю работать. И список задач начинает таять.

«Делать?», спрашивала она себя. «Что я могу сделать? Как я вообще могу? Этот мир принадлежит не мне, а им.

Они и должны что-то делать». И сама мысленно дала себе пощечину. Да, она страдала, она волновалась и боялась, она шла за ними, отвечая по пути на их вопросы или отказывая им в ответе. Но сделала ли она хоть что-то за то время, что провела здесь?

– Но разве я могу что-то сделать? – почти шепотом начала девушка. Ее глаза были обращены к Лизе, руки сжаты в кулаки на коленях. Она выглядела как натянутая струна, вот-вот готовая лопнуть.