Подарок князя, или Интервью

– Эдуард Аркадьевич, – она посмотрела на него в недоумении.

Он всё понял. Подошёл к Ренате, подал руку и поздоровался.

Это была их первая встреча. Все переговоры по вопросам интервью велись через его помощника Андрея.

– Это конечно не обязательно, но так положено. Вы думаете мне нравиться? Увы, но ведь мы законопослушные граждане и не станем нарушать порядки, ни нами установленные.

Он смотрел на неё, завлекая своей открытой, почти невинной улыбкой.

Рената улыбнулась, но не ему, а его обаятельной улыбке.

– Если таковы правила, нарушать не будем,– ответила она и села в кресло.

Мягкая ворса кисточки, побежала, по её лбу, скулам, подбородку и она прикрыла глаза.

– У тебя пять минут, – сказал Эдуард Аркадьевич и вышел.

Павильон или его малая часть, была подготовлена под программу «Беседа». Войдя, нужно было постараться, в полутьме не зацепиться за провода под ногами или аппаратуру. Три молодых человека, обернулись и осмотрели новую собеседницу, с большим любопытством.

Иванов стоял в хорошо освещенной части павильона. В руках он держал бумаги и о чем-то говорил с помощником. Андрей махнул в её сторону рукой, в знак приветствия.

Андрею было около тридцати. Достаточно симпатичный молодой человек, сложен с соблюдением всех пропорций и норм моделирования. За время их общения, Ренате так и не удалось отследить его внутренний мир. Единственный вывод, который успела она сделать это то, что взросление и просветление проходили в нём параллельно, не пересекаясь.

Иванов стоял спиной к Ренате. Заметив действия своего помощника, передал ему бумаги и пошёл ей на встречу. Подал руку и любезно сказал:

– Осторожно, я помогу вам.

Кресло, в которое он усадил Ренату, стояло в двух шагах от кресла, в которое он позже сел сам.

Интерьер прост, стеллажи с книгами и журналами. Ничего лишнего, что могло отвлечь от беседы.

Иванов взял с полки её книгу и положил перед собой на колени.

– Готовы? Тогда начнём.

В эфир, его программа выходила раз в неделю и всего на пятнадцать минут, в записи это время составило, вдвое дольше.

Беседа закончилась. Яркий свет погас. Иванов поднялся, сияя, как месяц в полнолуние, подошёл к собеседнице.

– Как-то в этом ракурсе, я и представлял нашу беседу.