Сабтилы

Мелькали чьи-то лица, словно статисты на сцене, а сама Софи кого-то отчаянно искала. Наконец, ее взгляд зацепился за тонкий силуэт, неподвижно стоявший на одном месте. Девушка обернулась, и ее сердце подпрыгнуло от радости.

– Алиса! – только и смогла произнести Софи, хотя ей хотелось столько всего сказать.

Девушка ринулась туда, где находилась ее лучшая подруга, одна из самых дорогих ей людей. Но сколько бы ни бежала Софи, она не продвинулась ни на сантиметр. Алиса так и стояла, знакомо скрестив руки на груди, и хмурилась.

– Зачем бежишь, дурында?

– Но… – Софи даже остановилась, услышав неожиданный вопрос, и кажется, расстояние между подругами чуть сократилось.

– Зачем? Что за вопрос, я же все это время думала о вас, оставшихся в городе! Пусть моя память стирается, но я каждый день напоминаю себе, что все произошло на самом деле. Я помню, что осталась одна.

– Но, благодаря исчезающей памяти стираются и твои чувства. Почему ты не хочешь, наконец, расслабиться и признать, что нас больше нет?

– Зачем ты так говоришь? – Софи поняла, что плачет во сне.

И хуже всего, что сердце забыло, почему идут слезы, зачем они вообще случаются? Слезы по привычке, они совершенно не соленые.

– Какая же ты плакса! – Алиса начала сердиться. – Уверена, что хочешь снова встретиться со мной и со своими родными?

Софи молчала. Она только поражалась, как странно ведет себя ее подруга.

– Хорошо! Поступай, как хочешь! Убеждай себя сколько угодно. Но имей в виду – продолжишь идти, исчезнешь следом за всем Джувенелом!

На этих словах Софи резко проснулась, чувствуя, как пропиталась влагой ночная рубашка, и, приходя в себя, попыталась привыкнуть к темноте.

Ей было страшно закрывать глаза. А вдруг она снова увидит Алису, говорящую жестокие и странные вещи!

За завтраком Софи выглядела разбитой. Весь остаток ночи она боролась со сном, и следы этой борьбы выдавали мешки под ее глазами.

Бабушка недовольно поглядывала на внучку, игнорирующую свой завтрак.

– И чем тебе не понравился пирог? Поннит так старалась.

– А? – Софи очнулась, подняв подбородок, покоившийся на руке. – Я все съем, не переживай. Только вот…

Но произносить то, что вертелось у нее на уме, девушка передумала. Не стоит Ба знать то, что лишний раз ее заставит нервничать. Сама графиня тоже умолчала о вчерашнем разговоре с доктором Спеком, впрочем, как того и ожидала Софи. Видно, что пожилой женщине было крайне неловко.