Когда будет слышен вой

Второй рыжий стоял молча и плавил взглядом Уля, очевидно, ожидая, что тот опешит от такой наглости. Уль перевел взгляд с Олава на Жюльена и, не моргая, буравил его глазами. Жюльен долго выдерживал его взгляд. Только когда Йохан, которому это, судя по всему, не понравилось, нахмурил брови, Уль спокойно спросил, переводя взгляд обратно на Олава:

– Твой брат немой?

С лица Жюльена сползла самодовольная улыбка, но он вздернул подбородок и назвал свое имя.

– Как давно ты собирался вступить в отряд, Жюльен, и кто тебя готовил – безмозглые, слепые и немые иштоны?

Йохан усмехнулся.

Жюльен расслабил шею и плечи и спросил Уля:

– Что вы имеете в виду?

– Подходя к командиру, свое имя должен назвать ты, а не твоя нянька.

Кое-что в Жюльене понравилось Улю. Он вел себя бестактно и нагло, но от слов и голоса Уля не поник, а лишь показал, что уступил руководство. Несмотря на то что заговорил именно Олав, главным в их тандеме точно был Жюльен. Уль это понял потому, что Олав то и дело оглядывался на брата и не перенимал ту инициативу, о которой они договаривались.

Жюльен – воин. Своенравный, но воин.

– Даже иштонам лучше бы удалось воспитать в солдатах воинский дух, – вдруг заговорил Йохан.

Земля задребезжала. Уль обернулся. Иштон жадно черпал снег и закидывал его прямиком в ледяную пасть. Его пальцы противно скрежетали по промерзшей земле. Уль непроизвольно сощурился. Его внимание вернул голос Жюльена:

– Скажите, капитан, почему у иштонов нет глаз?

Йохан наклонился к Улю и сказал что-то так, что братьям было не разобрать:

– Больно любознательный.

Ищущие умы быстро теряют веру.

Олаву это явно не грозило, на вопрос, заданный братом, он усмехнулся и сказал:

– Это же кусок льда, Жюльен, зачем ему глаза?

Йохан удалялся от командира и новобранцев, и со спины было видно, что рука его так же гладит седую бороду.

Уль и весь отряд Противников Гуса, от уже прожженных солдат до молодых новобранцев, стояли на краю острова и смотрели в бездну: кто-то с волнением, кто-то со страхом, а кто-то с глубоким отчаянием.

Уль знал, что ждет их внизу, но в отличие от остальных, сейчас не чувствовал ничего. Он потоптался на месте. Под ногами захрустел колючий снег. Только сейчас он понял, что не чувствует пальцев. Уль равнодушно провел глазами по рукам своих сослуживцев. Чьи-то руки были полны сил, уверенно сжатые в кулаки, они готовы сражаться и побеждать, а чьи-то серые, вот-вот опустятся и рассыплются, как хрусталь.