Про Курейку и не только. Папины рассказы

Раньше я не знал, что такое холодный пот, но в этот момент я его ощутил в полной мере. Только теперь до меня дошло, что я не в Сокольниках. И знаете, это была такая прививка, что делается один раз и на всю жизнь. Не помню, держал ли я в сердце Бога, но кажется, в душе помолился беззвучной молитвой.

Осмотрев лыжу, я увидел, что откололась щепка длиной в половину лыжи. На счастье, лыжа была довольно широкой и осталась рабочей. С превеликой осторожностью я продолжил спуск, медленно соскальзывая и переступая лесенкой, пока не дошёл до подножья.

Переведя дух, встал на свою лыжню и аккуратно направился по ней в обратный путь.

Постепенно холодок вдоль позвоночника прошёл, я согрелся и начал даже подтрунивать над своей оплошностью. Но мне снова напомнили. Чтобы немного сократить путь, я решил срезать петлю, которой обходил небольшой бугорок. Поехал прямо вниз по целине, низко пригнувшись, помня о треснувшей лыже. Внизу бугорка на компрессии я разгрузил сломанную лыжу, оберегая её от нагрузки, но одновременно другая погрузилась в снег, и меня опрокинуло.

Лежу в снегу и думаю: ну не дурак ли? Одного раза недостаточно? Хорошо, что лыжи не сломал, а ведь мог бы. И зачем, не лучше ли было обойти лишних двадцать метров?

В общем, лежу и тихо на себя ругаюсь, а вставать надо. Пробую встать. Не получается. Думаю, надо опереться на палки и подняться. Но палки уходят в снег и не находят опоры – дна нет, настолько глубок снег и пушист, как лебяжий пух. Придётся снять лыжи, подняться и надеть их снова.

Кое-как, задрав ноги, снимаю. Но встать не могу. Барахтаюсь в снегу, как в воде, опереться не на что. Уже весь вспотел, но ничего не добился. Включаю логику. Надо раздеться и постелить дублёнку на снег. Кое-как снимаю шубу и заползаю на неё, как на льдину. Получилось! Ставлю лыжи на шкуру, стоя на четырёх лапах, прилаживаю крепления. Теперь поднять дублёнку, отряхнуть и одеться. Пока я боролся со снегами, лес посерел, вечерело. Тень от Рудного Камня наползла и напомнила, что к ночи мороз усилился. Кое-как приведя себя в порядок, с осторожностью отправился дальше, моля Бога, чтобы голодные лесные жители не заметили моего вторжения.

До посёлка я дотопал уже в глубокой темноте. У границы леса меня ожидало ещё одно испытание. Эта территория, как я узнал позже, называлась в посёлке Шанхаем. Она отличалась нерегулярной застройкой балками, сараями и прочими строениями, которые охранялись полудикими собаками.