Прощай, лето

По сравнению с водителем, который весил на вид килограмм сто двадцать, он выглядел действительно худым.

«Подтянется ли он хоть раз на перекладине с таким то пузом? – подумал Густав. – По-моему грузовик и мордатый одно целое, вросли каждый в себя, не оторвать».

– Не охота на службу, – услышал он за спиной.

– Спасибо, что подбросил! – бросил в ответ Густав.

Мордатый провёл по шеи, смахнул пот ладонью и вытер её о шорты.

– Спасибо не вкусно, а так, пожалуйста.

Густав спрыгнул на мелкий щебень и хлопнул дверью.

Закинул лямки сумки на плечо и пошёл к раздвижным воротам, закрашенным в тёмно-синий цвет. Самосвал выплюнул клуб чёрного, удушающего дыма и поехал по шоссе.

Пропускной пункт чем-то напоминал трансформаторную будку с решетчатым оконцем, стальной и массивной дверью, бетонным крыльцом с тремя ступеньками над которым был навес. В промежутке между окном и дверьми прикрепили табличку с номером и названием подразделения. Цвет здания Густав затруднялся определить, но светло-зеленоватый оттенок выделялся более всего.

Дверь была приоткрыта, а в просвете виднелся турникет.

Густав зашёл внутрь. За стеклянной перегородкой увидел дежурного. Он поднял глаза и уставился на Густава, внимательно осматривая его.

– Вы кто? – спросил дежурный.

Густав, молчком расстегнув боковой карман сумки, достал из него документы и протянул дежурному. После проверки, лейтенант кому-то позвонил по телефону.

– Влас, у меня здесь «командированный» ждёт…

Слушая ответ, дежурный смотрел на Густава.

– А, понял, – сказал он и положил трубку. – Проходи. Тебе в штаб. Пойдёшь до плаца и направо, – объяснил лейтенант.

Сумку осматривать он не стал, даже к ней не притронулся.

– Держи, – отдал лейтенант документы и проводил Густава пронизывающим, недоверчивым взглядом.

«Интересно, тут все так таращатся», – не понравился Густаву взгляд.

Когда половинки турникета разъехались, он без спешки и лишней суеты прошёл между ними, покосившись на дежурного. Выйдя из противоположной двери, окинул взглядом плац, боксы, одноэтажные здания.

«Цветов нет и это уже хорошо», – заметил он.

Устав Густав уважал, но не любил. Несколько пунктов, откровенно мешали ему ощущать свободу, лишали выбирать. Многих это конечно и часто напрягало, другие привыкали, а для некоторых служба была призванием. Он к пролетавшим армейским дням приноровился, придерживаясь средней позиции, но не всегда так получалось. Никуда не деться – служба.