Прощай, лето

Нарваться на какой-либо появившийся выступ или стекло легче простого, а запнуться об плиту, катающиеся предметы по полу, тем более.

Тряхнуло. Потолок прогнулся. Они прижались к сохранившейся стене.

– Переждём! – предложил Алик.

– Да, – поддержал его Сафон. – Немного.

Падали светильники, таблички, доносилось буханье мебели. Замаскированные крепёжные скобы, пластиковые короба, спрятанные за парадной, лицевой отделкой, дёрнулись и запищали. Образовался видимый разрыв потолка.

– Бежим, – проговорил кто-то из них, и они кинулись к лестнице.

Удерживаясь за гладкие, широкие перила, скатились по ступенькам до пролёта между этажами, словно плоховато залитой зимой наспех горки, сосчитав задницами все до одной.

– А таком спуски нас почему-то никто не предупредил, – часто дыша, негодовал Алик. – Гостиница знаменитая, а приём в разы хуже стандартного!

Предвидеть всего невозможно. Их никогда и ни о чём не уведомляют, действуй по обстановки. Непредвиденных ситуаций на каждый выезд хватает.

На то и голова и тренировки.

– Ты как? – спросил он.

Сафон выругался. Он хуже, чем думал. Сердце колотится, локти побаливают, с дыханием проблема.

– Ещё побегаю! – ответил Сафон.

Потолок выгнулся коромыслом, покачался и всё же поскрипев, рухнул. Коридор второго этажа утонул в облаках пыли. Напарники переглянулись, поняв друг друга. Задержаться в здании означало погибнуть.

Семь месяцев назад они побывали в переделки, похлещи этой.

«Лучше пусть трясёт, чем жарит, – соизмерял угрозу Сафон.

 – Хотя, что в этом хорошего».

Жару после того выезда он не переносил, а духоту, сопутствующую ей и вовсе ненавидел. Видимо, достигнут предел терпимости. Выносишь, терпишь до какого-то возраста перегрузки, а потом устаёшь. Так и с болью, чьими-то выходками, со всем. Никуда от этого не деться и дубы сохнут.

В помещениях предварительно отключенных от источников электроэнергии и газа, произошло возгорание. От чего произошло, так и не объяснили или не захотели распространяться, скрывая безалаберность.

Горизонтальный столб огня вырвался из трубы, и этого хватило, чтобы заполыхало и задымило основательно. Пекло жарило с неистовой силой. Тушили часа три.

Сафон вытащил из этого пожарища двоих, а последнего парнишку еле спасли. Выползли с пепелища чуть живые, только и мычали, говорить не могли. Наткнулись на него случайно. Парнишка любопытный, залез, куда не следует. Мальца откачали уже в реанимации, повезло ему с врачами, выжил.