Прощай, лето

– Найду управляющего гостиницей, вычту компенсацию. Тоже мне курорт! Ни выпить, ни позагорать и девушки разбежались, – громко разговаривал Алик. – Ты хоть видел одну? Сафон…

– Ничего у тебя не получится. Пролетишь сто процентов, – фыркнув, упираясь правым локтём о пол, разочаровал его он.

– Почему это? – поддержал разговор и обижено спросил Алик.

– Управляющий – женщина.

– Да ну! Откуда тебе знать?

– Ознакомился со списком частников и ответственных.

Алик задумался.

Жена, с другими бабами не спит, из детей у них дочь и больше не будет.

Вот и заботятся о себе как умеют. Не достаёт одного…

– Деньгами возьму, – проговорил он, чтобы закончить разговор.

Ни о том они говорят, ни о том думают. Тема не в тему.

Раздался противный на слух скрежет, и часть лестницы ведущей к выходу ушла вниз. Грохнулся и стеллаж с оставшимися полками, часть стены. Стойка завалилась и подрагивала, как подстреленный бык. Сафон поднялся, снял перчатку с левой руки и протёр глаза. Состроил злую «мину», бросил перчатку.

Алик пошатываясь, шагал к площадке расположенной под открытым небом. Догоняя его, он на ходу расстегнул страховочный пояс и высвободился от лямок. О пол брякнул карабин. За их спинами колонна с пузырьками рассыпалась на множество прозрачных гранул. А они шли, и продолжали идти к цели, петляя по залу, не замечая грохота. Опадал и рассеивался пыльный туман, но с новыми толчками клубился, летел вверх, заполняя помещение.

– Как тебе… ка-кафешка, – пропыхтел, заикаясь Алик.

Вид на гребни холмов.

Справа пологий склон.

От бывшей роскоши остались стулья и перевёрнутые столики. Осколки стекла устилали почти всю площадку. Плитка узорчатая, шестигранная. Тут и там, в углах, валялись туфли, лоскуты тряпья и одежды, повядшие цветы, ограждения и бетонная крошка. На склоне сосны, с площадки виднелись каменистые дорожки, ступеньки.

Сафон взвесил шансы.

Зажмуриться и прыгнуть вниз, желательно на растянутый и плотный материал. Обидно будет, если он не выдержит и порвётся.

Это так, к слову, а всерьёз – высота плёвая. Их всего-навсего двое, ничего лишнего – ни поясов, сумок, ни снаряжения. Сто шестьдесят пять килограмм. Закрывать глаза они конечно не будут.

– Смешной вес! – проговорил зачем-то Сафон для себя.

Стопу кололо, боль уже отдавалась в колено. Перед глазами кружились белёсые разводы. До прыжка удержаться на ногах, не упасть, и не изрезаться. Доковылять до края и вниз. От теплоизоляции чесалась кожа лица и рука без перчатки.