Рассвет

Мартен вышел с пустым взглядом, словно из него выкачали любые эмоции, и сел рядом, не проронив ни слова. Я не стал что-либо у него спрашивать, потому что отчетливо видел, что прямо сейчас мой друг не способен дать какие-либо ответы.

Другие участники этого мероприятия по-разному демонстрировали свое впечатление от того, что называли экзаменом. Клара Лейтон – особенно нервная особа нашего класса – вышла вся в слезах. Мисс Голди приобняла девушку и помогла ей спуститься, проводив на ее место. Какого-то сочувствия на ее лице я не заметил, но предположил, что эта женщина уже не в первый раз имеет дела с выпускниками.

Широкоплечий паренек по имени Гордиз Ньюман, славившийся своей огромной силой и отсутствием каких-либо умственных способностей, вышел точно также, как и зашел, непринужденно, вышагивая бодрой походкой и с ухмылкой на лице. Вероятно, он в полной мере не понимал, что здесь и сейчас происходило с ним и с другими присутствующими в этом зале, поэтому и вел себя так легко. Гордиз мне нравился.

Несмотря на то, что умом он никогда не блистал, парнем он был добрым и открытым, частенько выручал всех, кто попросит. Мне хотелось думать, что его ждет неплохое будущее, где он обзаведется детьми и будет жить тихо и мирно где-нибудь подальше от этого места, но, согласитесь, очень глупо мечтать о подобном, когда ты живешь в нашем мире, не правда ли?

Виану я сначала даже не признал. Импульсивная девчонка в бесформенной одежде с гнездом на голове внезапно стала грациозной девушкой.

А всего-то стоило сменить балахон на костюм и уложить светлые волосы так, как нужно. Я не особо интересовался противоположным полом, но вот их магия перевоплощения всякий раз заставала меня врасплох. Она плавно передвигалась по сцене, сохраняя спокойствие и полное равнодушие к происходящему. Я не видел ни грамма переживаний. Точно такой же она вернулась из-за сцены. Кто бы знал, что я буду так удивлен преображением девушки, с которой раньше не мог спокойно поговорить без конфликта.

Когда Виана возвращалась на свое место, она споткнулась и громко выругалась, да так, что вычурное словосочетание отскочило и еще раз эхом пронеслось по залу, и все мое впечатление рассыпалось, как карточный домик.

– И последние пять человек, – произнесла мисс Голди, возвращая мое внимание к себе. – Пак, Челман, Мейон, Самонс и Райчмонд.

Я опешил. Моя фамилия так и не прозвучала.

– Прошу прощения, мисс… Голди, – Вслух произносить ее имя было как-то странно.