Грязное дело

К быстро семенящей на высоких каблуках женщине с униженными причитаниями приблизилась девчонка с опухшим от пьянства лицом и протянула грязную согнутую ковшиком ладошку. Но женщина раздраженно отмахнулась от нищенки:

– На тебе пахать надо, а ты на бесплатную выпивку деньги клянчишь. Иди лучше работать! Не до тебя мне сейчас.

Женщина брезгливо уклонилась от руки жаждущей похмелья нищенки, и Силин успел незаметно сделать нужный снимок:

«Назову этот кадр «Сытый голодного не понимает». В нашем социально озлобленном обществе он должен привлечь к себе внимание.

Но каков темперамент у этой молодящейся фифочки! Пожалуй, за ней стоит походить подольше».

Силин развернулся и, стараясь держаться незаметно, последовал за свернувшей в Спасопесковский переулок женщиной. Она уверенно направилась в сторону старой церкви вдоль ряда припаркованных у тротуара автомашин. Увидев в метрах пятнадцати идущего ей навстречу пожилого мужчину, приветственно взмахнула рукой. Силин успел щелкнуть затвором фотоаппарата, зафиксировав сближение дамы с ее знакомым.

В голове сразу мелькнула подпись к кадру: «Поздняя любовь». Хотя низкого роста плешивый мужичок с утиным носом явно не подходил на роль романтичного Ромео.

Внезапно с лица женщины исчезла улыбка и поднятая в приветствии рука резко опустилась: из припаркованного неподалеку «Мерседеса» выскочили двое крепких мужчин и преградили пожилому Ромео дорогу. Крепко схватив его за руки, они силой заставили знакомого дамы сесть в иномарку.

Подчиняясь инстинкту вольного охотника, Силин вновь щелкнул затвором фотоаппарата.

В этот момент справа от дамочки отворилась тяжелая дверь церкви, пропуская очередную группу прихожан, и женщина поспешно юркнула в прохладную полутьму почти пустого храма. Не задумываясь, Силин вошел следом. Служба уже закончилась, и возле церковной лавки никого не было. Женщина в лиловом костюме купила три свечки и поспешно прошла в молельный зал.

Стараясь не привлекать ее внимания, Силин тоже купил свечку и прошел к иконе Николая Угодника Чудотворца.

Это был единственный христианский образ, который Силин знал: точно такой же висел в комнате у его бабушки. Подойдя к иконе, он неумело вставил в металлическое гнездо свечу и, щелкнув зажигалкой, воспламенил фитиль. Трепетно задрожавшее от сквозняка пламя грозило в любой момент погаснуть. Этот нервно подрагивающий огонек, усилил тревогу фотохудожника:

«И дернула меня нелегкая пойти за этой дамочкой.