Адриан. Бог тьмы

Мужчина был закован в кандалы, грудь расчерчена, ярко мерцала кровь. Некогда оливковая кожа стала мертвенно бледной, с волос стекали и шлепали о бетонный пол рубиновые капли.

– Адди! – воскликнула она.

Но Ниалл не дал ей кинуться на шею любимому. Он вынудил ее встать на колени и снова сжал руку на ее горле.

– Отпусти ее, Ниалл! – прохрипел Хаос. Его глаза вспыхнули, на шее вздулась венка.

– Сделай выбор, дорогая Катрин. Я не дам вам быть вместе. Либо он уходит, и ты забываешь ее, Адриан. Только без глупостей.

Ты ведь знаешь, я могу убить ее не прикасаясь. Либо, Катарина, он вечность свою проведет в муках. Бога убить невозможно, но вот мучить легко. Ведь я вас предупреждал, голубки.

Ниалл сильнее сжал ее шею, девушка хватала ртом воздух, ее лицо побагровело, глаза налилась кровью.

– Стой! – воскликнул хаос. – Я уйду. Только отпусти.

– Почему ты не даешь нам быть вместе? – хрипло всхлипнула девушка, смотря Адриану прямо в глаза.

Он улыбнулся. Не смотря на всю боль, что ему причинили из—за нее, он улыбался.

Нежно. И у нее защемило в груди.

– Потому что ты моя, – мурлыкнул Ниалл. – И я добьюсь твоей любви. Скажи, что любишь меня, Катарина, и я отпущу брата, чтобы он ушел.

– Все хорошо, – прошептал Адриан.

Катрин сглотнула, когда к Богу Хаоса подошел палач и занес над его головой дубинку с гвоздями.

– Я люблю тебя! Люблю! – выкрикнула в отчаянии девушка, целуя руки Ниалла.

Мужчина на миг опешил, а потом приказал освободить брата.

Тот в изнеможении упал на бетонный пол. Удовлетворенный Ниалл позволил девушке жить с отцом. Ведь он так был уверен, что теперь она никуда не денется.

Когда силы вернулись, а раны залечились, Адриан ушел. Слился с тенью и исчез, укрывшись во тьме. Он слышал как по ночам девушка взывала к нему, просила вернуться. Он кусал губы и пытался заглушить в голове ее звонкий голос. Спустя пару дней, он не выдержал.

Адриан стоял, прислонившись плечом к сырому от дождя дереву и смотрел на занавешенное окно.

Там под стеклом в вазе стояли три ириса, которые Катрин перевязала лентой, чтобы стебли окончательно не сломались. Штора отодвинулась и в окне замаячило красивое бледное лицо с россыпью золотых веснушек. Сердце Бога радостно защемило, забилось словно загнанная в клетку птица и норовило выскочить из груди. Огненные кудри шелком закрывали ее оголенные плечи. От лунного света ее кожа будто мерцала тысячами светлячков.