Этот дождь решает всё

Недавно несколько часов сидела у него в кабинете, пока обсуждался концепт игры. Думала, умру.

Приободрить не получилось. Реакция Стаса оказалась неожиданной: он закашлялся и впился в меня взглядом. Что случилось-то? Я что-то не то сказала или Соломинцеву снова отказала адекватность?

– Дед? – очень громко уточнил он. – Так ты внучка Прохорова?

– А ты разве не знал? – удивленно поинтересовалась я.

Об этом ведь знает каждый, догадывается, стоит услышать фамилию. Мы с дедом внешне чем-то похожи, а люди – такие существа, которые иногда могут очень быстро провести соответствующие параллели.

Или, как оказалось, наоборот, не провести… Соломинцев смотрел на меня с таким недоумением и бесконечной обидой, словно от него скрыли важную тайну. Словно я в день нашего не самого приятного знакомства должна была носиться по компании с криками: «Ребята, я Прохорова! Та самая Прохорова, дед которой – ваш многоуважаемый директор!» Идиотизм. Все догадливые крутили бы пальцем у виска, зато Стас был бы рад.

Но вот во взгляде промелькнуло понимание, а потом он хищно прищурил глаза и сжал губы. Перемена была такой внезапной, что я даже не успела отреагировать. Соломинцев мгновенно оказался рядом, схватил меня за запястье и зло выдохнул в лицо:

– А я-то думал… Так вот в чем дело. Дед. Тебя по блату устроили, да, мелкая?

Я вздрогнула и подняла взгляд. В его глазах плескалось море, лил бесконечный дождь, в голове завывал ветер. Штормовое предупреждение пришло слишком поздно.

И из-за чего? Что случилось?

– Я…

– Правда глаза колет?

Капли настоящего дождя начинали барабанить по плечам и оседать на волосах. Пальцы стискивали запястье – не больно, но крепко. А у меня на глаза наворачивались непрошеные слезы. Не умеешь ты быть нормальным, Соломинцев. Ты… ты… да за что только тебя Греем назвали, урод? Точно не из сказки явился, а из «Оттенков…»

– Иди к черту, придурок! – закричала я, со всей силы сжимая кулаки, впиваясь ногтями в ладони. – Я хорошо рисую, у меня художка за спиной.

И никакой я не дилетант в технике, а настоящий программист, просто еще без корочек. Если хотел оскорбить, не получилось!

О, еще как получилось. Разве не потому я все это выпалила? Разве не потому стояла, кусая губы, чтобы позорно не разреветься? Соломинцев попал по больному. И уже не в первый раз. Дилетант, пигалица, блат… Каждый новый удар больнее предыдущего.

– Ненавижу тебя, сволочь! – рявкнула я, наконец вырывая руку.