Этот дождь решает всё

Они такие разные, и дружбу проявляют по-разному, по-особенному: резковатый Соломинцев – мягкостью, а солнечный Марков – затаенным беспокойством.

– С начала перечислять? – Я насупилась. – Он… ничего особенного, просто обидно…

Ромка что-то промычал, внимательно и ободряюще. Он случаем не психолог, который какого-то черта забыл в команде программистов? Или, может, Маркова для того и держат, чтоб успокаивал коллег после встреч с директором?

– Вы же друзья? – наконец поинтересовалась я. Марков стушевался.

– Ну… да, – протянул он через несколько мгновений.

Как приторно и опять немного завидно. Чудесный парень. Надеюсь, Соломинцев это знает и ценит.

– И тебе все равно интересно знать, что такого плохого он мне сделал?

Марков прыснул, а потом в голос рассмеялся. Успокоиться он не мог долго. Каждый раз, когда поднимал на меня взгляд, вновь скрючивался от приступа хохота. В чем дело? Что такого я сказала? Но я молчала и ждала, пока Рома успокоится.

– Ух, очень интересно, – выдавил Марков, отсмеявшись. – Настоящий друг должен быть в курсе. – И добавил более уверенно: – Даже – и особенно – если Стас не прав. Честно, я не расскажу ему об этом разговоре, но раз уж так сложилось…

– Это не секрет, – перебила я. – Не стоит оправдываться.

Я помялась немного, собираясь с мыслями и стоически выдерживая пристальный взгляд допивающего чай Маркова.

– На самом деле Соломинцев, наверное, ничего плохого не сделал, просто… – все же попробовала рассказать я. – Знакомство наше прошло дерьмово, остальные встречи тоже не назвать прекрасными и уютными. Откуда взяться хорошему мнению друг о друге?

– Имеешь в виду, что всего лишь из-за пары плохих ситуаций у тебя сложилось плохое мнение о Стасе? – Ромка уже доел все купленное и, отставив поднос, почти лежал на столе. – Он на самом деле чудесный и отзывчивый человек.

– Для тебя, возможно, он и чудесный, мне же немного не повезло. Понимаешь, со мной он ведет себя как полный ублюдок. Обзывает, издевается, а полторы недели назад вообще взъелся и наорал из-за сущего пустяка. Я тоже не сахар, нарисовала эту карикатуру дурацкую, но… блин…

– Обзывает? Наорал? – Марков сел ровно, задумчиво хмурясь.

– Именно. – Я кивнула. – И знаешь, самое обидное, что он бьет по больному. Первым ударом было «дилетантка».