Быть

Я читала согласие и у меня росло желание поскорее сбежать из этой богадельни. Но я подписала всё, смирилась с судьбой больного человека, которому нужна помощь.

Меня повели в шестое отделение. Отделение неврозов.

– Сергей Максимович, у вас новый пациент.

– Хорошо. Как закончу, позову.

– Елена Сергеевна, посидите пока в холле.

– Хорошо.

Сергей Максимович оказался заведующим отделением. Психиатр средних лет, довольно приятный внешне и вызывающий доверие. Он позвал меня минут через пятнадцать изучения холла в отделении неврозов.

– Здравствуйте, Елена Сергеевна. Как себя чувствуете?

– Добрый день. Да как-то не очень, раз я здесь.

– А подробнее. На данный момент, что вас беспокоит?

– Плачу часто. Не хочу выходить из дома. Нет сил ни на что. Сплю плохо.

Я начала рассказывать о своём самочувствии и не смогла сдержать слёз. Я разрыдалась. Бессилие и бессмысленность накрыли меня.

Я рассказывала о смерти матери, о разводе с мужем, о попытке суицида, опытами с таблетками, психотерапевтами, ипотеке, работе… Он слушал, записывал, задавал уточняющие вопросы.

– Осенью вы резко перестали принимать таблетки?

– Да. После реанимации я больше таблеток не пила.

– Вы же понимаете, что при таких состояниях нужно длительное медикаментозное лечение?

– Мне всегда хотелось справиться без таблеток. Я чувствовала в себе силы справляться без них.

– Но вы не справлялись?

– Думаю, что дело не в таблетках.

– А в чём?

– В многочисленных стрессах.

– Вот поэтому вам и нужно пить таблетки.

Baby did you forget to take your meds?

Он сказал, что назначит мне другие антидепрессанты. СИОЗС. И ещё нейролептики, так как видит у меня проявления БАР.

Мне как-то говорили, что у меня есть пограничное расстройство. Но БАР – это уже серьёзнее. БАР действительно не лечится одним словом, тут уже необходимы медикаменты и мощные.

Я настолько устала, что решила не спорить и пить всё, что мне пропишут. Феварин, кветиапин, сульпирид. Казалось, что я уже какая-то неизлечимо больная шизофреничка. Хотя это вовсе не так.

Меня поселили в палату номер восемь. Символичнее было б в шестую, но там лежали мужчины. Единственное смешанное, единственное открытое отделение. Хоть какая-то радость.

К сожалению, пандемия стала причиной более строгого отношения.