Семь ночей с тобой

Всё это должно приносить мне облегчение, а потому я усиленно цепляюсь за эти мысли, рисуя образ моего покупателя всё более нелепым.

Он придёт ночью… У меня есть время настроиться. Я встречу его так. Справлюсь. А потом забуду эту неделю, как страшный сон.

**************

Ближе к вечеру меня отправляют в комнату, где я должна буду встретить хозяина дома. Широкая кровать уже постелена, красноречиво намекая, что скоро должно случиться. Как ни силюсь посмотреть на что-то ещё – например, в панорамные окна, откуда виден красивый парк на фоне заката; но всё равно перед глазами именно она.

Я не боюсь и не испытываю особых эмоций, но мне приходится настраиваться. Хожу по комнате кругами в одном белье, стараюсь привыкнуть к нему и как можно легче пройти через неизбежное.

А потом просто сижу в телефоне, блуждая по просторам сетей. Света не на связи, но иначе и не будет, пока я не выполню свою миссию. Так что просто отвечаю на сообщения, просматриваю истории друзей, читаю новости… Мелькает, конечно, мысль узнать побольше о Мироне, но любопытства, как ни странно, нет.

Отвлекаюсь на другое и даже не замечаю, как наступает ночь.

Понимаю это лишь когда слышу, как в комнату входят. Тут же выныриваю из телефона и смотрю. Но не на вошедшего, а на окно. И вправду темно…

Растерянно поднимаюсь с кресла, чувствуя на себе прожигающий взгляд… И только тогда, наконец, смотрю на человека, который будет пользоваться мной семь ночей подряд.

Если это, конечно, вообще он.

Потому что в моих размытых представлениях это мог быть кто угодно, но не этот неожиданно красивый и молодой мужчина. На вид ему тридцать, вряд ли сильно больше.

Хорошо сложенный высокий брюнет, который и без финансового состояния наверняка действует на наивных девушек, как магнит. Такие мужчины обычно разбивают сердца, а не заказывают элитных проституток на дом. И да, в глазах этого незнакомца я отношусь именно к ним.

Наши взгляды скрещиваются, и на глубине синих потемневших глаз я вижу сначала лёгкое удивление, которое чуть ли не сразу заменяется вожделением.

Даже не так – похотью. Я мгновенно чувствую себя вещью для удовлетворения потребностей.

– Покажи себя, – сипло требует Мирон.

Его голос довольно глубокий и по-особенному низкий. Приказ – а это, безусловно, именно он – даже какой-то чувственный. И в целом куда более безобидный, чем мог бы быть.

Но я топчусь на месте, стараясь больше не смотреть ему в глаза.