Смирись, девочка

Морщусь. Как же бесят эти мысли. Мы играем грязно, настолько, что вряд ли когда-то отмоемся. Надеюсь, отец, узнав о «моём» плане, придумает что-то, чтобы можно было его без особых последствий свернуть. У меня самого башка уже не соображает. Со всех сторон херня получается.

Может, он хотя бы сможет договориться со Спицыным, объяснив ему, что это его нерадивый сын провернул такую подлянку за его спиной. Если понадобится, я готов даже наказание понести.

**********

Не знаю, сколько проходит времени с тех пор, как я в спортзале завис.

Кстати, это и не наш дом. Антон где-то там раздобыл, на левого человека записал, когда похищение планировал. Как-то он старательно всё спланировал, такой ли это прям порыв был? И только ли ради одобрения отца?..

Выбрасываю лишние мысли – не время беситься. Пора бы Марину проверить, как там она. Может, проголодалась уже, ну или в порядок себя привести хочет.

Открываю дверь каморки, в которую её Антон определил. И первые секунды замираю – девчонка совсем беспомощной кажется, маленькой, уязвимой.

Сидит напряжённая, колени всё ещё к груди прижимает, а самой наручник наверняка кожу руки трёт.

Точно! Чёртовы наручники. Я настолько потерялся от этой встречи и всего навалившегося, что вышел, забыв о них.

Не привык жалеть. Наш бизнес требует жёсткости, хоть, конечно, и не такой, какую Антон организовал. Но иметь дело с изнеженными девушками мне ещё не приходилось. По крайней мере, в таких обстоятельствах.

Некоторое время смотрю на неё, размышляя, насколько рационально будет дать Марине больше свободы действий, чем положено пленнице.

Неужели не уследим? Конечно, тут не до риска. Но хотя бы послабления можно дать. В общем, не знаю, с чего Антон вообще решил, что есть необходимость в наручниках, но я так не думаю.

В конце концов, это просто девушка. Восемнадцатилетняя, к тому же. Сомневаюсь, что обладает достаточными навыками, чтобы в случае даже попытки побега добиться успеха.

Сажусь на корточки и вдруг замечаю, что она ещё и спит.

В таких вот условиях, и всё равно умудрилась уснуть. Кажется, совсем ослабла.

Укол незнакомого прежде болезненного сожаления на какой-то момент сбивает дыхание. Но быстро беру себя в руки и перестраиваюсь. Эмоции мне только помешают.

Сажусь рядом с Мариной и легко отстёгиваю наручник. Да, как и думал, запястье уже красное, полоса глубокая получается, наверняка болеть будет. Надеюсь, рука хотя бы не затекла настолько, чтобы к серьёзным последствиям привезти.