Даруй им покой

И к мерзостям, которые у вас на уме, мое появление отношения не имеет.

– Еще как имеет. Меня вот твоя постная физиономия на них очень сильно вдохновляет.

Глаза Дэмьена напряженно сузились.

– Я должен понимать это как вызов?

– Еще чего! – Дирхарт расхохотался. – Драться с тобой? Ты даже не дворянин.

Джон, до сих пор спокойно ожидавший конца перепалки, при этих словах своего господина быстро раскрыл сундук с одеждой, низко над ним склонившись.

– Я дворянин! – возразил Дэмьен.

Дирхарт подбоченился.

– Ой!.. Видал я таких дворян! Кучка – грош в базарный день.

Джон совсем спрятался за поднятую крышку сундука, не желая видеть, как вытянется лицо утонченного баронского секретаря после этой тирады, но Дэмьен лишь повторил, тихо и с нажимом:

– Я дворянин.

– Отстань. Меня сэр Уильям ждет.

Дирхарт оттеснил его плечом и вышел из комнаты. Дэмьен шагнул за ним и крикнул вслед:

– Да ты-то кто такой? Напыщенное ничтожество! Только и умеешь, что…

Его прервал громкий стук за спиной, заставив подскочить на месте от неожиданности.

Это Джон захлопнул дверь комнаты.

Дирхарт шел вдоль галереи, поглядывая в просветы между плющом во двор на снующую туда-сюда прислугу, дремлющую у входа в сад большую собаку с заботливо расчесанной шерстью, купающихся в пыли воробьев… Несмотря на приказ сэра Уильяма немедленно явиться, он остановился, прислонясь плечом к витой колонне, и, сорвав листок плюща, зажал черенок в зубах.

Чертов секретарь изрядно подпортил настроение, и Дирхарт не мог толком понять, чем именно.

Из их разговора с Джоном он вряд ли слышал что-то, кроме последней фразы, а если и слышал – не страшно, отговориться можно. Дирхарт уже понял, что Дэмьена многие недолюбливали и к его словам отнеслись бы так, как и к нему самому – со смесью недоверия, неприязни и безразличия. Но тогда чем смог задеть его тихий и аккуратный книжный червь?

Дирхарт смотрел на деревья сада, на виднеющуюся между ветвей остроконечную крышу выстроенной там часовни.

Сейчас его раздражало все – даже беспечные воробьи, даже ухоженные кусты роз, даже эта часовня, посвященная, кажется, святому Лазарю… даже святой Лазарь его сейчас раздражал. Выплюнув зажатый в зубах листок, Дирхарт продолжил путь.

Возле выхода из галереи стояли, о чем-то беседуя, двое элегантно одетых дворян, которых Дирхарт прежде не встречал. Оба дружески его поприветствовали, и он ответил им так же легко и непринужденно, хоть в груди что-то слабо екнуло.