Даруй им покой

– Подслушивала, говоришь… А подслушивать нехорошо! Знаешь, что подслушивать нехорошо?

Он с облегчением увидел, как на лице девушки взамен отсутствующего выражения вновь проступает лукавая улыбка. С детским кокетством она стрельнула глазами в его сторону и уставилась в землю.

– Ишь, какая ты!.. И за кем же ты подслушивала?

– Ну… – Девушка наморщила лоб. – За отцом Джеймсом… он добрый…

– А еще?

Она пожала плечами и протянула:

– Они спрятались…

– И о чем они говорили, когда спрятались?

– О чем?.

. – Девушка подняла на него вопросительно распахнутые глаза, по выражению которых невозможно было понять, видит она стоящего перед ней реального мужчину или что-то, не ведомое никому, кроме нее.

Поймав этот удивленно-рассеянный взгляд, Дирхарт безнадежно вздохнул.

– Ясно.

Он протянул ей медную монету и, когда она не отреагировала, вложил холодный кругляш в ее ладонь, сжав на нем ставшие теперь безвольными пальцы.

– Держи. Домой отнеси. Поняла? Домой отнеси.

Взяв у Джона повод и вскочив в седло, Дирхарт обернулся.

Девушка продолжала стоять посреди тропинки, сжимая в кулаке монету.

Погрузившись в мысли под мерный конский шаг, Дирхарт рассеянно грыз травинку.

– Что-то не везет вам сегодня, господин! – нарушил Джон раздумья хозяина.

– Не везет? Это как сказать… Ты слышал, что она говорила?

– Она же это… – Джон покрутил рукой у виска. – Безумная она. Мало ли, что такая сказанет?

– Именно, что безумная. А для того, чтобы складно врать, нужен разум.

Джон недоверчиво хмыкнул, и Дирхарт недовольно выплюнул травинку.

– Нет, понятно, что наплести она могла что угодно. Но больно многое у нее сходится с реальностью. Вот смотри: она помянула отца Джеймса, замкового капеллана. Пожаловалась, что ее не пускают в замок. А раньше пускали… Надо будет узнать, правда ли отец Джеймс возился с ней. Тогда она впрямь могла за ним подслушивать – без умысла, просто тянулась к нему, отходить от него не хотела. И услышала что-то, не предназначенное для чужих ушей. Ну что, похоже на правду?

– Так у вас все на правду похоже.

Запала же вам в душу эта убогая.

– Да, мне ее жаль. – Дирхарт наклонился в седле и сорвал новую травинку. – Или, по-твоему, я совсем зверь? Ладно, что она еще говорила…

– Ерунду. Будто отец Джеймс от нее прятался. Нет, я бы тоже от такой прятаться стал…

– Ну и дурак. И говорила она другое. Сказала: они спрятались.

– И какая разница?

– Большая. Они… отец Джеймс и еще кто-то, кого она не видела.