Ангелов в Голливуде не бывает

Была среди них и фотография очень красивой женщины с автографом, надписанным не горизонтально, как это обычно делается, а вертикально. Поглядев на лицо, я сразу вспомнила, кто это – еще до того, как увидела имя, напечатанное мелкими буквами внизу карточки. Больше всего, впрочем, меня заинтриговал тот факт, что открытка, судя по всему, была русской.

– Что вам угодно? – произнес низкий женский голос за моей спиной. В речи говорившей чувствовался небольшой итальянский акцент.

Я быстро обернулась. Возле двери, которую я сначала не заметила и которая, очевидно, вела во внутреннее помещение, стояла женщина с темными волосами, собранными на затылке в узел, и пытливыми глазами.

Лицо гладкое, почти лишенное морщин, но тем не менее я поняла, что ей, наверное, уже сравнялось 40. Она изучала меня и явно не скрывала этого.

– Вы миссис Серано? – сказала я. – Роза Серано?

– Да, так меня зовут. – Она повела плечом и едва заметно улыбнулась, не переставая следить за мной. – Вы хотите что-то сшить?

– Да, то есть… То есть не совсем.

 – Я почувствовала, что начинаю теряться перед этим ясным и в то же время таким оценивающим взглядом. – Меня послал к вам Фрэнк Горман. Он должен мне денег… а так как заплатить он не может, мы условились, что я получу в свое распоряжение ткань, которую вам отдала его жена, чтобы… чтобы вы сшили ей юбку. Впрочем, он сам все написал…

Порывшись в сумочке, я достала записку Гормана и отдала ее Розе. Подняв брови, моя собеседница развернула сложенный вдвое лист и пробежала письмо глазами.

Как будто этого было мало, покосилась на меня и принялась читать еще раз, медленно, с самого начала. Чувствуя себя немного не в своей тарелке, я отвернулась к стене с открытками и стала смотреть на лицо прекрасной дамы в открытом бальном платье и диадеме с крупными камнями.

– Это Лина Кавальери[2 - Лина Кавальери (1874–1944) – итальянская оперная певица, знаменитая красавица, служившая моделью для многих художников.], – подала голос хозяйка. – Для нее писали оперы знаменитые композиторы.

Надпись на открытке странная, конечно…

– Ничего странного, – не удержалась я. – Это ее фамилия на русском.

– О. – Роза впервые посмотрела на меня с любопытством. – Вы русская?

Я не видела смысла этого отрицать.

– Красивая она была, – сказала Роза, складывая записку. – Очень.

– Да, я ее видела однажды. Правда, это было давно, еще до войны.

Во взгляде Розы появилось недоверие.

– Сколько же вам было тогда? – спросила она.