Где-то на земле есть рай

 – А он умеет?

Тот насупился. Сделать это было довольно тяжело, учитывая, что лоб его никак не превышал высотой два пальца.

– Капитан Ласточкин – известный шутник, – уронил в пространство золотой человек. – Ты брось базарить-то. Делай, че велят.

– А пошел ты, – совершенно спокойно ответил Ласточкин и вслед за тем назвал место, в которое его собеседнику полагалось пройти. Судя по выражению так называемого лица последнего, предложение не пришлось ему по вкусу.

– Ты это, того! – заволновался поезд. – Не балуй!

– Похоже, капитан забыл, с кем имеет дело, – процедил ушастый сквозь зубы.

 – Я бы на твоем месте, получив приглашение от Арбатова, уже мчался бы во всю прыть.

Мне показалось, что я недавно уже где-то слышала это имя, но момент явно был неподходящий для того, чтобы уточнять что бы то ни было.

– Мне твой Арбатов даром не нужен, – отозвался Ласточкин. – Если я ему нужен, пусть он ко мне и приходит.

– Нет, ну блин! – возмутился экспресс. – Ты того, в натуре? А?

– Боюсь, Юра не примет такого ответа, – вздохнул ушастый.

 – Так что, девочки и мальчики…

– Напоминаю мальчикам, а также девочкам, – перебил его Ласточкин, – что я при исполнении. Так что пошли вон отсюда, уроды.

Я увидела, что он держит руку в кармане, и быстро отступила в сторону. Честно говоря, мне стало очень не по себе.

– Ты еще пожалеешь об этом, – просипел золотой, пятясь. Его кодла нехотя последовала за ним.

– С Арбатовым никто так не смеет разговаривать! – крикнул ушастый на прощание.

Ласточкин выхватил руку из кармана, и его собеседник поспешно скрылся за углом.

– Черт, я же бросил курить, – вздохнул Павел, глядя на пачку сигарет, которую он держал в своей ладони. – Ладно, Лиза, надо нам навестить знаменитую актрису. А то мы и так с тобой задержались.

* * *

Заявляю со всей ответственностью за свои слова, что если где-то на земле и существует рай, то супруги Лазаревы, без сомнения, сумели отхватить от него весьма лакомый кусочек. Если мои творения когда-нибудь будут экранизировать в Голливуде, предвижу вашу саркастическую улыбку, но в конце концов, как говорит Паша, скромность украшает лишь того, кого больше ничто не украшает, – словом, если я когда-нибудь продвинусь благодаря своему писательскому таланту, наследству гибралтарской тети, которой у меня все равно нет, или выгодному альянсу с каким-нибудь завалящимся олигархом, я, может статься, тоже получу право жить в апартаментах, подобных лазаревским.