Где-то на земле есть рай

Ласточкин делает мне страшные глаза, и, спохватившись, я прошу позволения сфотографировать плакат. Господи боже, сколько настроек у этого чертова фотоаппарата!

Меж тем мой коллега по работе ненавязчиво расспрашивает старушку о ее замечательной внучке. Немолодая женщина тает. О, ее Оля такая хорошая девочка! Какой у нее был голос, просто ангельский! Какая она милая, славная, красивая! Сейчас она принесет альбом с фотографиями…

Я мрачнею, как кофейная гуща, в которой гадалка уже увидела разорение, отвергнутую любовь, темные мысли и конец света разом.

Можете сколько угодно называть меня циником, но факт остается фактом: чаще всего именно у таких положительных, искренних, открытых людей, как эта старушка, и вырастают родичи преступники. С чем это связано, я не знаю, а придумывать наукообразное объяснение мне не хочется. Меж тем бабушка Оли уже приносит увесистую гору альбомов.

– Вот… Здесь Оленьке год… А здесь она с мамой…

Ласточкин включает диктофон, с умным видом задает типичные журналистские вопросы.

Что у Оли за семья, кто ее родные?

Ничего утешительного. Отец бросил мать вскоре после рождения дочери, мать пристрастилась к выпивке… Растила ребенка фактически одна бабушка.

– Вот… Это Оленька в школе. Четвертый класс…

Черно-белая фотография, косички, внимательные глаза. Старушка протянула фотографию мне:

– Можете переснять, если хотите… Вам ведь нужно для статьи, да?

– Да-да, конечно, – отвечает Ласточкин.

С грехом пополам отыскав макрорежим на туканьем клюве, я переснимаю эту фотографию, затем еще одну, и еще десять, и еще сто… Нет, никогда! Ни за что! Не буду фоторепортером!

Тем временем Ласточкин кое-как продирается сквозь перипетии школьного детства нашей подозреваемой.

Оленька была такая блестящая, такая замечательная, что девочки ей завидовали… Ее легко было обидеть, она часто плакала… Мальчики, правду сказать, были куда добрее. Вова делал за нее математику, которая ей не давалась, Юрасик – ее обожатель – таскал портфель и даже однажды защитил Олечку от злой собаки. Тогда дети вообще были лучше и отзывчивее, чем теперь. Сейчас все курят, ругаются, старших не уважают, место в метро не уступают…

Бабушка переворачивает страницу альбома и вынимает половину разорванной фотографии.

– Боже мой… – Лоб ее морщится. – Здесь рядом с ней была Алиса. Они снялись вместе около каруселей…

– Какая Алиса? – спрашивает Ласточкин с самым невинным видом.

– Алиса Карпатова… Так ее звали.