Черный нарцисс

«Наверное, у него красная машина, – подумала Виктория, глядя на припаркованные у обочины автомобили. – Такой человек должен любить все яркое».

Но машина оказалась черной, и, хоть она была довольно дорогой, ничто в ней не намекало на то, что ее хозяин – бывший гонщик.

– Вам что-то не нравится? – нерешительно спросил Никита, заметив выражение лица Виктории.

– Я терпеть не могу черный цвет, – призналась она.

– Раньше у меня была другая машина, – сказал Никита. – Красная. Но для Москвы, сами понимаете… – Он виновато улыбнулся и развел руками.

«Значит, я все-таки угадала», – подумала Виктория. И, повеселев, села в машину.

Рокот мотора. Мокрый асфальт, лоснящийся в свете фонарей. Запах кожи в салоне, к которому примешивается едва различимый аромат духов. И хотя Виктория не помнит, как они называются, она сразу же вспомнила, что их не любит.

А впрочем, это совершенно неважно. Не все ли равно, как именно путешествовать назад в прошлое?

Глава 5

– Виктория-а-а!

Господи боже мой, это что, Катя? Потрепанная – и очень сильно потрепанная – жизнью баба, изумительно одетая, с дорогущей сумочкой и сверкающим кольцом на пальце, но все же… все же…

А Катя Корчагина все так же дурашливо растягивает последний слог:

– Виктория-а-а! Ну надо же! Сколько лет, сколько зим!

Она сочно расцеловала в обе щеки Викторию, стрельнула глазами в сторону Никиты, спросила, не видела ли она Сережу.

А Веронику? А Веру?

– Ой, Верунчик так подурнела, так подурнела! – сладко лепетала Катя, закатывая глаза.

 – Совсем за собой не следит! И прическа ужасная. Я ей говорю: «Верунчик! Ну зачем тебе этот кошмар? Я знаю в Лондоне такого стилиста, та-акого! У него даже принцесса стрижется, и не одна. Почему бы тебе не слетать в Лондон, не сделать приличную прическу? А то какой-то хелл[1 - Hell (англ.) – ад.] на голове, ну чесслово!» А Верунчик мне и отвечает…

Виктория перестала ее слушать. Как бы Катя ни изменилась внешне, характер ее остался практически тем же.

Она была крайне предупредительна, в глаза говорила именно то, что собеседник мечтает от нее услышать, но зато за глаза… За глаза Катя говорила совсем другое, и с несказанным наслаждением. Кроме того, она обожала сплетни, и в свое время почти все гадкие и оскорбительные слухи, бытовавшие в их классе, именно ей были обязаны своим рождением, а стоило ей хоть немного выпить, как ее начинало заносить совершенно, и она злословила, не в силах остановиться.