Я – Спартак! Битва за Рим

При виде приближающихся из темноты всадников с клинками наголо солдаты замерли, мигом замолкли, с секунду всматривались в наши силуэты, а затем по команде старшего обнажили свои мечи. Надо отдать должное этим головорезам, никто из них не растерялся и отнюдь не собирался отступать. Рабы при виде нашего конного отряда с любопытством наблюдали за происходящим, но остались стоять в стороне, не проронив ни единого слова, опасаясь получить нагоняй от надсмотрщиков. Я скакал первым, и когда расстояние между нами сократилось, старший среди охранников сделал уверенный шаг вперед.

С гладиусом на перевес, охранник одарил меня взглядом исподлобья, но слова, которые хотел было сказать головорез, в буквальном смысле слова застряли поперек его горла. Я сделал выпад, удар совершенно чудовищной силы рассек старшему ключицу и угодил прямо в сердце старого солдата. Головорез вскрикнул, опустился наземь, выпустил свой гладиус из рук. Копыта моего нумидийского жеребца втоптали истекающее кровью тело в грязь. Все происходило стремительно! Гладиаторы с остервенением бросились на попытавшихся защищаться охранников возле колонны с рабами. Охрана взяла плотный строй, который быстро рассыпался, стоило всадникам ударить в первый ряд. Жеребцы, подгоняемые наездниками, прошивали насквозь неряшливые ряды незадачливой охраны. Головорезы падали под копыта жеребцов, не в силах устоять на ногах. Жизни обрывали смертельные удары спат и гладиусов. Кто оказался посмекалистей, пытался бежать, но бойцы из моей группы быстро догоняли беглецов. Я приказал убивать всех до последнего. Силы охранников таяли на глазах, когда из углового входа в виллу показались еще несколько десятков человек, услышавших звуки сражения и решивших выяснить, что происходит снаружи. С тех пор как восстание приобрело размах, многие крупные рабовладельцы для исключения провокаций шли на крайние меры и усиливали охрану в разы. Вилла, на которой остановился мой выбор, оказалась не исключением. Хозяин латифундии стянул на охрану своих владений без малого центурию отборных вояк. Большинство из них не были одеты в доспехи, но успели похватать гладиусы и сики. Среди них был тот самый вилик, который, завидев происходящее на улице неподалеку от стойла, вскрикнул и схватился за голову.

– Эй! Кто вы такие? Что вытворяете? Да вы понятия не имеете, чья эта вилла! Безумцы! – верещал он, отступая.