Я – Спартак! Битва за Рим

Марк Робертович подумал, что будь этот Флакк немногим моложе своих лет, и он непременно бы спустился со своего места, чтобы вступить с олигархом в схватку.

– Что ты творишь? Я не узнаю тебя, Красс! – прошипел Флакк сквозь зубы, на удивление оставшиеся целыми. – Мне, потомку рода Валериев и одного из основателей Республики Публия Валерия Публиколы, стыдно наблюдать, как один из лучших государственных сынов рушит все республиканские устои нашего государства! Одумайся! Одумайся, Красс, пока еще не поздно что-либо изменить!

Под сводами большого зала курий Суллы разнесся одобрительный гул.

Флакк величественно вскинул руку, призывая к молчанию, ожидая, что претор возьмет свое слово. Марк Робертович почувствовал на себе устремившиеся со всех сторон пытливые взгляды сенаторов разных рангов и возрастов. Он начал медленно прогуливаться по залу, подошел к голове Суры, встал на нее одной ногой, оперся локтями о колено. Флакк, как и большинство сенаторов в курии Суллы, при виде подобной дерзости чуть было не выскочили со своих мест. Напряглись ликторы, но ничего не произошло, сенаторы остались сидеть на своих местах.

– У меня к тебе встречный вопрос, Вислоухий Лидий, – олигарх смотрел себе под ноги, чувствуя, как закипает его кровь и приятно кружится голова.

– Слушаю, претор, чего ты хочешь? – осторожно спросил принцепс.

Крассовский пожал плечами, ответил не сразу, выдержал паузу. Он медленно поднял глаза и впился своим взглядом во Флакка.

– С твоим легендарным предком тебя объединяет только фамилия, старый ты дурак! Да и этой фамилии ты заслуживаешь едва ли! – проскрежетал он и, не давая принцепсу, который буквально захлебнулся от ярости, прийти в себя, продолжил.

 – Не ты ли в должности интеррекса наделил диктаторскими полномочиями Счастливого Суллу вместо того, чтобы избрать консулов? Не ты ли тогда глубоко наплевал на все республиканские устои, а, Флакк?

При этих словах по зданию курии разнесся возмущенный ропот.

– Что он такое говорит!

– Скажите, чтобы он молчал!

Крассовский не обратил внимание на гул и возмущение. Слова производили нужный эффект. Подведенные к краю сенаторы искали оправдания своим возможным проступкам, а слова олигарха о выборе Флакка в пользу диктатуры являлись неким спасательным кругом для них самих. Он показал этим людям прецедент, который имел место быть не так давно, автором которого был нынешний принцепс Луций Валерий Флакк.