Парк Горького

– Опалин тебя требует, срочно… Поспеши, он не любит ждать.

И прежде, чем за Юрой закрылась дверь, Виноградов вернулся к столу и углубился в изучение таинственного среза под микроскопом. Лицо его поражало сосредоточенностью, брови хмурились, но тем не менее он мурлыкал себе под нос какую-то мелодию. Прислушавшись, Казачинский сообразил, что это популярная песенка «Моя лилипуточка» из недавнего фильма «Новый Гулливер».

Глава 7. Маки

Аттракционы (работают с 15 до 23 часов): «парашютная вышка» – Автоаллея, полет 1 руб.

, «воздушная дорога» – Аллея пионеров, Малый пруд, плата 40 коп., «параболоид чудес» – Автоаллея, плата 50 коп.

    «Вся Москва», 1936

– У нас новый вызов, – сказал Опалин. Заключение по Грацианскому он даже не стал читать, а сразу же бросил его в верхний ящик стола, который запер на ключ. – Парк Горького.

От Казачинского не укрылось, что Логинов озадаченно нахмурился.

– За парк отвечает 4-е отделение милиции, – напомнил Петрович.

 – Что там стряслось – очередной пьяница залез на вышку и сиганул оттуда без парашюта?

35-метровая парашютная вышка, выстроенная в виде сужающейся спирали, считалась одним из главных украшений парка. В архитектурном смысле она выглядела чрезвычайно эффектно и привлекала множество посетителей, но время от времени становилась причиной происшествий вроде того, которое только что описал Логинов.

– Вышка тут ни при чем, зверски убита женщина, – буркнул Опалин.

 – Яша где?

– Я его в архив отослал.

– Очень хорошо, пусть там и остается. Едем! – скомандовал Опалин, поворачиваясь к двери, но она распахнулась прежде, чем он до нее дошел. На пороге стоял Яша, держа в руке блокнот.

– Я переписал всех членов семьи Тагильцева, как вы просили… Куда это вы?

– В парк Горького, – ответил Петрович. – Ты остаешься на телефоне.

– Для связи есть дежурный! – оскорбился Яша, поправляя очки.

 – Иван Григорьевич, я как полноправный сотрудник уголовного розыска…

– Нет, – отрубил Опалин. – Ты – остаешься.

После таких слов у Казачинского пропала бы всякая охота спорить, но Яша рассердился не на шутку. Он стал сыпать словами, возмущаться, что его не уважают, и в конце концов прозрачно намекнул на то, что пожалуется куда-то наверх, какому-то Твердовскому, что его зажимают и не дают ему возможности проявить себя.