Разбитое сердце богини

Двое человек стояли у двери подъезда, один курил, другой что-то говорил. Двое дожидались в одной из машин.

– Н-да, чего там обращать внимание на безобидного бомжа, – проворчал Охотник, хмурясь. – Что было дальше?

– Я хотела спросить дорогу у кого-нибудь, но вокруг никого не было, кроме этих здоровяков и бомжа. К ним мне обращаться как-то не хотелось. Тогда я просто двинулась дальше, думая, что на выходе из двора встречу кого-нибудь. И тут…

– С этого момента давай подробнее.

– Я успела сделать всего несколько шагов, когда услышала выстрелы.

Рядом было какое-то дерево, и я бросилась за него. Потом я увидела раненых и убитых. Это были люди, которые только что вышли из подъезда, и те двое, что стояли у двери. А стрелял, – я перевела дыхание, – тот самый бомж в драном пальто.

– Скорее всего, в пакете у него было оружие, – буркнул Охотник. – Но как умно придумано! Ангел Смерти в бомжовском прикиде…

Я поежилась.

– Да, ну и прозвище у него… А вы и в самом деле совсем ничего о нем не знаете?

– Никто не знает, кто этот человек на самом деле, – устало ответил Охотник.

 – Лично я раньше полагал, что это просто устрашающая кличка, которую берет то один, то другой киллер. Типа чтобы больше боялись.

– А теперь вы что думаете?

– Я изучил дела, которые ему приписываются. Есть два-три дела, которые явно ему не принадлежат, то есть его имя все-таки используют. Но остальные дела… – Охотник поморщился. – У него свой особый почерк, и во всех оставшихся преступлениях он прослеживается очень четко.

– Верю вам на слово, – вздохнула я. – Потому что я, извините, ничего не понимаю в киллерских почерках.

– Это просто, – ответил Охотник, – надо только уметь анализировать алгоритм совершения преступления. У этого сукина сына очень хорошая голова, и он почти никогда не повторяется. Человек с воображением, я бы сказал. И конечно, он чрезвычайно опасен.

Надо же, какие мы знаем слова. Алгоритм совершения преступления – каково?

– Тебе известно, что раньше он никогда не оставлял свидетелей? – спросил мой собеседник.

Я позеленела.

– Что, совсем-совсем?

– Ну, строго говоря, он их не убивал, он проворачивал дела так, чтобы свидетелей вообще не было. И до поры до времени это ему удавалось.

– Я думаю, – пробормотала я, – бомж… то есть Ангел просто меня не заметил. Кроме того, у него и так… э… было много работы. Он расстрелял Алексея Шарлахова и его охранников, а потом… – Я поморщилась.