Смерть ей не к лицу

Марина и в самом деле сказала Васе, что Надя к нему неравнодушна, но актер только поморщился.

– Да ну…

– Да ладно, что тут такого? Она хорошая девушка…

– Что это за девушка, вся в железках? – сердито сказал Вася. – Блин! Тут сережка, там сережка… У нее что, не все дома? Как такое можно целовать и… и вообще?

Марина, не удержавшись, расхохоталась.

– Что тут смешного? – обиделся актер.

– Тебе не говорили, что, когда ты сердишься, у тебя глаза становятся совсем синие?

– Ну прямо уж и синие, – проворчал Вася.

Однако не удержался и тоже засмеялся.

Как можно мягче Марина пересказала гримерше слова Васи, добавив, что, если она откажется от железок и примет более женственный вид, не исключено, что у нее есть шанс.

– У тебя с ним точно ничего нет? – подозрительно спросила Надя, буравя собеседницу взглядом.

– Да ну тебя! Вася что, иголка? Если бы он оказался в моей постели, я бы его точно заметила…

– Не забудь вставить эту фразу в сценарий, – посоветовала Надя.

«Ну уж нет, – подумала Марина.

 – Это фраза из моего прошлого сценария. Ни к чему повторяться. Никто, конечно, не заметит, но…»

К их столу подсели ассистенты, имена которых Марина никак не могла запомнить, и разговор перешел на обсуждение предстоящих съемок.

– У Коли была травма колена, а сегодня он ушиб то же место… Ему надо бегать, драться и прочее, а он не может. Завтра в основном будут сцены с Глазовым и Наташей снимать.

– Будет весело, – хмыкнула Надя. – Он наверняка пожелает на ней отыграться.

Однако Глазов обманул ожидания съемочной группы. Он держался абсолютно корректно и не позволял себе даже замечаний в адрес Наташи или ее любовника. В перерывах между съемками Андрей Иванович сидел и зубрил свою роль, либо вел нескончаемые беседы с Леонидом Варлицким, на курсе у которого когда-то учился в Щукинском. С остальными актерами Глазов подчеркнуто держал дистанцию и как-то незаметно добился того, что вся съемочная группа естественно называла его на «вы» и по имени-отчеству, как и Варлицкого.

Даже неутомимый и мало кого уважающий Барщак как-то высказался, наблюдая за этими двумя актерами:

– Зубры, что и говорить! Все сцены с первого дубля…

Надя, героически снявшая пирсинг и сережки, но еще не отказавшаяся от своих торчащих во все стороны косичек, металась по площадке, повинуясь окрикам Зинаиды.

– Тишина, снимаем! – заорал режиссер.

В замковом саду начались съемки одного из самых важных эпизодов.