Сиреневый ветер Парижа

Никто меня безнаказанно…

«Никто не тронет меня безнаказанно» – не больше и не меньше. О-о, такой девиз многое говорил о его обладательнице! Во всяком случае, ничуть не меньше, чем паспортные данные.

Интересно, кто делал татуировку. Судя по всему, это был профессионал, а если так, то не исключено, что у парочки – террористки и ее приятеля – был сообщник. Если же это оказался человек со стороны, то он, скорее всего, валяется теперь с перерезанным горлом. Что дальше? Дальше, допустим, сеньорита занялась убитым, а блондин в сером костюме погрузил меня в багажник и поехал туда, где предполагалось устроить инсценировку ее гибели.

То есть я погибла бы по-настоящему, а Вероника Ферреро, само собой, нет.

Да, эти двое здорово все рассчитали, не предусмотрели они только одного: что двое угонщиков украдут машину и обнаружат меня.

Если рок существует, то он определенно на моей стороне, и, поняв это, я немного повеселела. А пока…

«Если не можешь ничего сделать, сделай хоть что-нибудь», – сказала я себе.

Раз уж у меня была сумка этих мерзавцев, нелишне было бы до конца разобраться с ее содержимым.

Нырнув в сумку, я выудила оттуда в следующем порядке:

а) шелковый шейный платок весьма изысканной работы;

б) карту Парижа;

в) открытую пачку тампонов (я не шучу);

г) выключенный мобильный телефон без сим-карты и зарядное устройство для него;

д) футляр для солнцезащитных очков;

е) сами очки (разбились, возможно, тогда, когда меня укладывали в багажник);

ж) расческу;

з) зеркальце в изящной оправе;

и) маленький флакончик туалетной воды, причем дорогой и отменного качества;

к) женские ботинки типа армейских и

л) хотите верьте, хотите нет – толстенный том сочинений товарища Ленина на испанском языке.

Он-то и оказался тяжелее всего, и именно из-за него мое бедное плечо так ныло.

Честно, я очень люблю книги (и не только детективы), но с этой я поступила жестоко, прямо-таки варварски. Я выдрала все страницы из переплета, отправилась в туалет и с садистским наслаждением мелкими порциями спустила половину в унитаз.

Вторую половину я уничтожить не успела, потому что то ли сбоку, то ли снизу, то ли сверху раздались протестующие вопли кого-то, кому шум воды в бачке мешал спать. Вернувшись в свою конуру, я забросила переплет и оставшиеся страницы за кровать. Там лежал толстый слой пыли, и я была уверена, что Ленина не обнаружат вплоть до второго пришествия.