Сухарева башня

 – Я жду подробного отчета, но пока… Стреляли из нескольких видов оружия. Предварительно маузер, браунинг – один или несколько – и пара ружей или обрезов. В комнате две двери, те, кто стрелял, вошли в обе. Под окном следы: там тоже кто-то стоял, караулил, чтобы никто не выскочил. Астахова убили наповал. В Рязанова всадили пять пуль, две – в Усова. В Шмидта три, – добавил он, покосившись на профиль Бруно со сплющенным в какой-то стычке носом.

Келлер угрюмо смотрел в угол.

– Столько выстрелов, – сказал Филимонов, – и никто из соседей ничего не слышал?

– Слышали, – буркнул Логинов, сворачивая бумажку. – Но выходить побоялись. У Сонькиного дома дурная слава.

– Так, так. И что ж, никто ничего не видел?

– Один из соседей выглянул в окно, но ничего не увидел, кроме тумана. Да и ночь была.

– Исходя из количества единиц оружия, – рассудительно заговорил Терентий Иванович, – и из того, что кто-то стоял под окном, в банде как минимум пять человек.

Вопрос: на чем они добрались до Одинокого переулка?

– Мы опрашиваем вагоновожатых, – сказал Петрович. – Назаров этим занимается.

Келлер зло усмехнулся.

– Бесполезно… Не станут они на трамваях ездить.

– Извозчик? – живо спросил Логинов.

– Конечно, и не просто извозчик, а свой.

Может, даже шофер, – немец недобро покривил рот. – Но меня больше интересует, как они смогли незамеченными подобраться.

– Туман, – напомнил Петрович.

– Хорошо, туман, а половицы?

– Что половицы? – машинально спросил агент и тут же понял, что допустил ошибку.

– Ты что, не заметил, как скрипят половицы в доме? Бандиты же вошли в дом! Почему никто ничего не услышал? Почему Астахов проворонил этот момент? Он же все примечал, даже сквозь сон…

– Мы недооценили Соньку, – удрученно сказал Петрович после паузы, потирая подбородок.

 – Это она их провела.

– Нет! – желваки заходили ходуном на квадратном лице немца. – Им помог кто-то из наших. Сонька не могла… Одна она бы не справилась!

– Слушай, я понимаю, тебе не нравится Ваня… – начал Логинов.