Сухарева башня

Вася лежал на кровати, читая журнал «Всемирный следопыт», который, судя по обложке, до него успела изучить как минимум половина больницы. Завидев Опалина, Вася отложил журнал и улыбнулся. Улыбка у него была хорошая, но что-то в ней имелось такое – то ли грусть, то ли обреченность, – отчего гостю сделалось остро не по себе. Сам-то он чувствовал себя здоровым, как бык, и ему было нестерпимо, что он никак, никоим образом не может поделиться своим здоровьем с Васей, который был хорошим человеком, хорошим другом и тем не менее (как сказал Опалину врач еще в прошлом году) умирал.

«Каверны… третья стадия… при самом благоприятном течении болезни…» Но тут Иван спохватился (ему не раз делали прежде замечание, что занимающие его мысли, как в зеркале, отражаются на его молодом, открытом лице) и, волевым усилием запретив себе думать о том, что его мучило, заставил себя улыбнуться. Он осторожно пожал руку Васе, осмотрелся, взял старый стул с изогнутыми ножками, стоявший между кроватями, поставил его поближе и сел.

– Интересный журнал? – спросил гость, подбородком и движением головы показывая на пеструю, измятую и кое-где надорванную обложку «Всемирного следопыта».

– Да, знаешь, когда лежишь в больнице, самое оно, – ответил Селиванов, вглядываясь в его лицо. – Приключения разные, и вообще… Это тебя Бруно так изукрасил?

– Ты уже знаешь?

Больной усмехнулся.

– Ко мне Петрович сегодня приходил.

– Да? Чего хотел-то? – напряженно спросил Опалин.

– Да я и сам не понял. Ребят жалко.

И как Рязанов мог так лопухнуться? С восемнадцатого года в угрозыске, кого только не ловил…

Но у Опалина не было никакого желания обсуждать сейчас Рязанова.

– Келлер решил, что я вчера опоздал, потому что их предал. Но это не так! Вася, ты мне веришь?

– Да не дергайся ты, – проворчал Вася, который знал своего товарища и видел, как он переживает. – Я не просто верю – я знаю, что ты ни при чем. Бруно дурак.

– Дурак не дурак, а они ему поверили, – выдал Опалин то, что мучило его со вчерашнего дня.

 – Петрович мне велел оружие сдать. Ты ж понимаешь, что это значит.

– Ничего не значит, – отрезал Вася. Он завозился, усаживаясь в постели, и Опалин, спохватившись, вскочил и стал перекладывать подушки, чтобы больному было удобнее. Селиванов жестом пытался его остановить, давая понять, что справится сам, но Опалин не вернулся на место, пока не счел, что сделал все, что нужно. – Войди в их положение. Подозревать – да, они имеют право.