Сухарева башня

Нет, пиво что надо…»

В этот час пивная была почти пуста, только в углу у окна спорили трое. Навострив уши, Иван понял, что препирательство идет о боксе, о том, какой спортсмен лучше, и развеселился. Способность людей горячиться из-за сущих пустяков всегда казалась ему комичной. Он спросил к пиву бублик и стал жевать его. Бублик был нежен, как любимая женщина, и источал райский аромат. Моссельпромовская пивная номер 22 из преддверия ада на глазах превращалась во вполне приличное заведение.

– Соседей знаешь? – спросил Иван с набитым ртом.

– Смотря кого, – ответил человек за стойкой, покосившись на него.

– Мне Евлахов нужен, – говоря, Опалин бросил взгляд на папку, лежавшую с ним рядом, будто должен был передать ее человеку, о котором шла речь. – Слышал о таком?

– Кто о нем не слышал, – хмыкнул собеседник.

– Часто тут бывает?

– Никогда. Он не пьет.

– Язва замучила? – усмехнулся Опалин.

– Не, просто не пьет. Ты к нему сегодня не ходи, он дочку потерял.

– Да? Как же это?

– Под трамвай попала.

– Ой, ой, ой. Как же она так?..

Человек за стойкой пожал плечами.

– Я разное слышал. Одни говорят, любовь несчастная. Другие – что ее папаша кому-то дорогу перешел.

Опалин весь обратился в слух. А вот о второй версии Надя Прокудина даже не обмолвилась. Интересно, почему?

– Это кому же? – спросил он, не слишком, впрочем, надеясь на ответ.

– Да посадил он кого-то, – пожал плечами собеседник.

Иван вытаращил глаза.

– Как – посадил?

– Да как сажают.

Обыкновенно. За какие-то махинации на строительстве.

Опалин сделал усилие, чтобы проглотить все, что было у него во рту, и чуть не подавился.

– Еще пива? – спросил человек за стойкой.

– Давай, – махнул рукой помощник агента и полез за кошельком.

И тут его душу кольнуло иголочкой нехорошее ощущение, словно снаружи кто-то следит за ним, причем Опалин был готов поклясться, что кожей чувствует, куда именно направлен взгляд филера – между лопаток.

Притворившись, что пересчитывает мелочь, он незаметно оглянулся. За окном прошла нэпманша с длинной строгой собачкой на поводке, степенно прошествовал какой-то совслужащий с портфелем, затем пробежал беспризорник, засунув руки в карманы. «Показалось, – с облегчением подумал Опалин и тут же сам себе возразил: – Нет». Взгляд его скользнул по настенному плакату: «Трехгорное пиво выгонит вон ханжу[6 - здесь: суррогат алкогольного напитка (прост.)] и самогон».