Театральная площадь

А что за тело-то?

– Да не было никакого тела, конечно, – пожал плечами Снежко. – Обычная пьянь, которой что-то там померещилось.

– А кто-нибудь из вахтеров, которых ты назвал, сейчас в театре есть?

– Ну, Колышкина ты уже видел, – усмехнулся комендант. – Это он на входе сидел.

– Он мог запомнить, когда Виноградов ушел из театра?

– А ты с ним поговори, узнаешь. – Снежко прищурился. – Слушай, я тебя пускаю на мою территорию, но вообще-то я тут за все несу ответственность.

Ты мне расскажешь, что тебе удастся найти?

Опалин мог сказать, что он не имеет права открывать постороннему информацию, составляющую тайну следствия. Но правда в данном случае могла только навредить, и, смирив себя, Иван проговорил:

– Конечно, скажу. Это уж само собой разумеется! Ты же мне рассказал и про вахтеров, и про буфетчика, и вообще уже здорово помог…

– Ладно, – кивнул Снежко, и Ивану сделалось немного стыдно, когда он понял, что собеседник принял его слова за чистую монету.

 – Сейчас я найду рапорт Благушина, а потом ты можешь ходить по театру и задавать свои вопросы. Первым делом – к буфетчику, да заодно и подкрепись. Скажешь ему, что я велел тебя накормить. – И, довольный собой, комендант весело рассмеялся.

Глава 8. Молния

Вы не знаете, что такое театр. Бывают сложные машины на свете, но театр сложнее всего.

    М. Булгаков, «Театральный роман»

Опалина разрывали противоречивые чувства.

Прочитав рапорт ночного вахтера, он, конечно же, первым делом должен был отправиться к буфетчику Андреичу, который слыл в театре всезнайкой, а после него пойти к Колышкину, и не исключено, что этот немолодой человек с цепким взглядом мог бы рассказать ему что-то полезное. Однако вместо этого Иван стал блуждать по театру и сам хорошенько не зная, на что он, собственно, надеется.

Иногда ему казалось, что он попал в какой-то запутанный лабиринт, потому что любой коридор мог привести куда угодно.

Двери слева и справа могли быть снабжены табличками с надписями, но чаще всего какие-либо указатели отсутствовали, и, проходя мимо, Опалин терялся в догадках. За одними дверями пели, за другими играли на рояле, и из-за неплотно прикрытой створки доносился строгий женский голос, произносящий странные слова:

– Релеве! Томбе! Купе![9 - Балетные термины.